— Ты что делаешь, советник?! Ты зачем птицу спаиваешь? — мученически простонал я, поспешив выхватить полную вина шкатулку из-под клюва. Под ней уже натекла изрядная лужица, не приспособлена была декоративная вещь для наливания в нее напитков. Гусь возмущенно разорался и больно ущипнул меня за палец. Адриан расплылся в кривой ухмылке.
— А я ему всегда говорил, что он скучный и занудный. Не зря его твоя хозяйка Угрюмычем называет!
— Эмилия меня так не называет! — рыкнул я, тряся укушенным пальцем и отбиваясь от внезапно вспомнившего боевое прошлое гуся. — Да успокой ты его!
— При чем здесь Эмилия, принцесса, — выдохнул Адриан, схватил гуся за шею и повернул его голову к себе. — Не буянь!
Расслабляющий вечер все же вышел. Гусь в обмен на полный стакан согласился простить пропажу шкатулки. Меня Адриан усадил подальше, чтобы я, как он выразился, не мешал мужикам отдыхать, и разговор пошел своим привычным ходом.
Долго засиживаться не стали. Обсудили проблемы, женщин, проблемы из-за женщин и разошлись. Точнее, я ушел, а гусь и Адриан остались. Советник заверил, что утром сам отнесет птица принцессе. Мне же и лучше, не хочу с ней встречаться ближайшую неделю, а потом дорога и прощай, принцесса, навсегда.
Глава 19
Глава 19
Эмилия
Франциска утром мне принес слуга. Эмиль прийти не посмел. Стало грустно без него. Неужели он никак меня не воспринимает. Утром повязала на шею гуся красный бант и пошла к принцессе. Франциск, самодовольный как павлин, шествовал рядом, гордый своим необычным украшением.
— Шевели своим толстым задом, племенной, — подгоняла я его, ощущая, как утренняя раздражительность берет верх.
Гусь снисходительно игнорировал призывы. В каждом его движении сквозила аристократическая неспешность. Будто он с рождения привык к роли лорда, а не домашней птицы.
— Вот надоешь принцессе, станешь новогодней закуской, — прошипела я, надеясь хоть немного ускорить его передвижение.
— Га! — возмутился гусь, но, кажется, намек понял.
В его глазах промелькнуло секундное сомнение, тут же сменившееся привычным высокомерием. Как только мы вошли в покои принцессы, Франциск с достоинством опустил шею, приветствуя хозяйку. Казалось, он репетировал этот жест всю ночь, стремясь произвести наилучшее впечатление. Лили все еще была одета в ночную рубашку цвета утреннего неба, украшенную рюшами. Ее волосы, обычно тщательно уложенные, были распущены и свободно спадали на плечи, придавая ей вид беззаботной русалки.
— Как я соскучилась! — воскликнула она, подлетав к Франциску и начав ласково его гладить. — Как прошел вчерашний вечер? Хорошо погулял, мой дорогой?
— Га! — ответил гусь, позволяя себя тискать с таким видом, словно делал величайшее одолжение.
— Ты мой хороший, — продолжала ворковать принцесса над Франциском, поглаживая его холеную голову. Затем, повернувшись ко мне с лучезарной улыбкой, спросила: — Завтракала?
— Благодарю, да, Ваше Высочество, — ответила я, стараясь не споткнуться о длинный шлейф моего платья.
Я почтительно поклонилась, чувствуя себя неловкой в этих роскошных покоях. Да уж, в моей родной деревне, где куры свободно бегали по двору, а вместо этикета царила простая деревенская жизнь, меня бы точно не поняли. Здесь же каждый жест, каждое слово должны быть тщательно взвешенными. Но к удивлению, я начала привыкать к этому.
— Хоть кофе со мной выпей, составишь компанию. Франциск, будешь кофе? — Лили, забыв о своем статусе, подскочила к столику и уселась на резной стул.
Я проворно подошла к столу и, стараясь не пролить ни капли, разлила ароматный кофе по тонким фарфоровым чашкам. Гусь вопросительно вытянул шею, тоже прося угощения. Его блестящие глазки с надеждой смотрели на сервиз, а перья на груди слегка взъерошились от нетерпения.
— Этот напиток вреден для птиц, — строго сказала я, бросив на Франциска многозначительный взгляд.
Гусь тут же оскорбленно отвернулся, демонстрируя всем своим видом обиду. Лили сделала глоток кофе и, поморщившись, добавила сливок.
— Как вчера время провела? Не могла вырваться от отца. Замучил наставлениями. Повторяет, как ребенку, что если буду плохо вести себя с мужем, дело кончится войной, — хмыкнула принцесса, закатывая глаза. — Будто я сама не знаю, как себя вести!
— Да ничего, Ваше Высочество. Вчера увидела кое-что странное, — робко начала я.
— Что? — Лили моментально заинтересовалась, отложив в сторону наполовину съеденный пирог.
— Светящиеся нити…
Принцесса перестала жевать. Ее лицо внезапно стало серьезным.
— Что-то не так? — тихо спросила я, отчего-то понизив голос.
— Да нет. Все хорошо, — она хитро улыбнулась, стараясь скрыть волнение, — что-то еще? Может, видела, как садовник снова уснул в розарии?
— Ну и… кажется, шипов. Но, правда, еле разглядела, — добавила я.
— Да ладно! — Лили заметно повеселела, ее глаза заискрились озорством.
Она замолчала, прикусив губу, словно пыталась удержать в голове рой сумасбродных идей, которые вот-вот готовы были вырваться наружу. В ее голове сейчас шла отчаянная борьба между здравым смыслом и жаждой приключений.
— Или это знак?! — выпалила она наконец, с таким видом, будто только что раскрыла главную тайну мироздания.
— Какой? — с подозрением поинтересовалась я, опасаясь услышать что-нибудь совсем уж безумное.
— Что тебе надо остаться в столице, — хохотнула она.
— Ой, нет. Мне с курами хорошо, — покачала я головой, с любовью представляя себе своих пернатых подопечных и тихий вечер в деревне.
— Боюсь, ты теперь можешь быть опасна, — загадочно произнесла Лили.
— Кому? Если только грязному белью и сорнякам в огороде, — фыркнула я. — Разве что переполошить соседских котов.
— Нет, Мили, ты видишь сеть защиты дворца. А это значит, что в тебе магия. И сейчас она проснулась, — серьезно заявила Лили, отбросив шутливый тон.
— Глупости! — нахмурилась я.
— Давай проверим, но все маги, даже с малой силой, должны пройти обучение. Иначе никак. Еще превратишь кого-нибудь в осла. Или… гуся, — Лили посмотрела на Франциска, который, как назло, клевал обивку на стуле.
— А как же это может выйти вот так? С чего она наружу-то полезла? — пролепетала я, испуганно отодвигая от себя фарфоровую чашку.
— По-всякому может быть, — пожала Лили плечами. — Но то, что в тебе нет драконьей крови, сразу понятно. Драконы не вздрагивают от собственной силы. Ладно, давай