Газовая ахиллесова пята Европы стала очевидной, когда Брюссель готовил санкции против Путина после его вторжения в Украину в 2022 году. Санкции включали банковские и экспортные ограничения и даже нефтяное эмбарго, вступающее в силу с декабря 2022 года. Но они не коснулись газа, что делало санкции фактически беззубыми. На самом деле Европа оказалась еще более зависимой от российского газа, чем в 2014 году. Ключевые страны ЕС — крупнейшие потребители энергии — были политически зациклены на «зеленой» повестке, что означало закрытие угольных электростанций, отказ от планов по добыче методом гидравлического разрыва пласта («фракинга») и, в Германии, закрытие АЭС. Природный газ, который при сжигании выделяет меньше загрязняющих веществ и углекислого газа на единицу энергии, воспринимался как временная «полузеленая» альтернатива, способная заполнить брешь, образовавшуюся после отказа от угля и атома, пока ее не покроют возобновляемые источники энергии вроде ветра и солнца.
Газ был самым мощным оружием России в дипломатической войне, призванной подорвать политическую и военную поддержку Украины со стороны Европы. Но вместо того чтобы использовать тактику нарастающих угроз, летом 2022 года Путин просто сократил поставки — тем самым не только фактически введя санкции против самого себя, но и заблаговременно, за несколько месяцев, предупредив Европу о необходимости готовиться к зимнему дефициту газа. Начиная с июня «Газпром» полностью прекратил поставки в Польшу, Латвию, Литву и Финляндию, а также сократил на 40 процентов прокачку газа в Германию по трубопроводу «Северный поток — 1», якобы из-за того, что под санкции попали ключевые газовые турбины, отправленные на ремонт компании Siemens Energy в Канаду.
Непосредственной реакцией, на которую и рассчитывал Путин, стала паника. Как выразился в июле министр экономики Германии Роберт Хабек, полное прекращение поставок российского газа стало бы для его страны «кошмарным сценарием». Под давлением Берлина и Международного энергетического агентства, проигнорировав возражения Украины, правительство в Оттаве вывело турбины из-под действия санкций. Министр природных ресурсов Канады Джонатан Уилкинсон обосновал это решение тем, что «нашим европейским друзьям и союзникам» необходимо сохранить «доступ к надежным и доступным энергоносителям в период, когда они продолжают отказываться от российских нефти и газа» 23.
В середине июля — в месяц самого низкого потребления газа — заполненность немецких газохранилищ составляла всего 63 процента, что было далеко от целевого показателя в 90 процентов к 1 ноября. Были разработаны планы на случай чрезвычайных ситуаций, определяющие приоритетность распределения электричества и газа при серьезных перебоях: в начале списка стояли больницы и экстренные службы, затем — жилые дома, и лишь в конце — промышленные предприятия. Местные власти по всей Германии составляли планы по закрытию бассейнов, отключению уличных фонарей и светофоров, а также переоборудованию масштабных общежитий, предназначавшихся для больных коронавирусом, в «теплые залы» или «островки тепла». Тем временем спрос на электрические и масляные обогреватели, инфракрасные панели и туристические плитки взлетел до небес, а компании, устанавливающие дровяные печи и тепловые насосы, сообщали о длинных очередях и хроническом дефиците запчастей и квалифицированного персонала 24. Глава энергетического регулятора Германии Клаус Мюллер заявил, что цены на газ для потребителей к 2023 году могут вырасти втрое. А бывший посол Германии в Лондоне Томас Матусек предупредил: «Если дело дойдет до крайности, мы, вероятно, окажемся на пороге крупнейшего экономического кризиса, который Германия переживала со времен окончания Второй мировой войны» 25.
В сентябре Кремль объявил, что «Северный поток — 1» останется закрытым на неопределенный срок по техническим причинам, которые не могут быть устранены до тех пор, пока «коллективный Запад» не снимет санкции с России. Только лояльная Путину Венгрия по-прежнему получала газ в полном объеме по старым сухопутным трубопроводам, проходящим через Беларусь.
Вот только ожидавшегося коллапса не случилось. Европа — и в частности Германия — оказалась куда более расторопной в поиске альтернативных источников энергии, чем ожидал Путин. Накануне вторжения Европа действительно импортировала около 46 процентов газа из России. Но она также получала 25 процентов из Норвегии по трубопроводам и 29 процентов в виде сжиженного природного газа (СПГ) из США, Алжира и Катара. Импорт СПГ в Европу рос с поразительной быстротой. В январе 2022 года Европа импортировала чуть более 4 миллиардов кубометров (млрд куб. м) американского СПГ в месяц по сравнению с чуть менее чем 8 млрд куб. м трубопроводного газа из России (что уже было исторически низким показателем благодаря внедрению возобновляемых источников энергии). Но к концу июня импорт только американского СПГ вырос почти на 50 процентов — до 5,5 млрд куб. м, в то время как сократившиеся российские поставки составили 4,5 млрд куб. м. Немецкие инженеры в спешном порядке строили плавучие терминалы, которые должны были удвоить мощности страны по импорту СПГ к ноябрю 2022 года. Этого было недостаточно, чтобы полностью компенсировать практически полное прекращение российских поставок, но к 1 сентября немецкие газохранилища были заполнены уже на 80 процентов. Что еще более важно, политически влиятельная в стране партия «Зеленых» признала, что политические реалии важнее климатических целей, и согласилась на возобновление работы угольных электростанций, а также на приостановку закрытия трех последних АЭС в стране.
Вместо того чтобы принудить Берлин к покорности, попытка путинского шантажа на самом деле оттолкнула его некогда самого могущественного европейского союзника. «Мы должны покончить с самообманом, будто когда-либо получали дешевый газ из России, — заявила 28 августа министр иностранных дел Германии Анналена Бербок. — Возможно, мы платили за него не так много денег, но мы расплачивались нашей безопасностью и независимостью. А украинцы уже заплатили за это тысячами жизней» 26.
Для России превращение поставок газа в оружие было не просто рискованным шагом — это было дипломатическим эквивалентом надевания пояса смертника. 1 сентября, когда «Газпром» объявил о второй с момента вторжения «временной» остановке «Северного потока — 1», оптовая цена на газ в Европе на самом деле снизилась на 21 процент — с 405 до 320 пенсов за терм, поскольку Европейская комиссия подтвердила, что работает над «чрезвычайными мерами», а правительство Германии заявило, что «готово» к зиме 27.
Россия «пытается атаковать бедностью и политическим хаосом там, где пока не может атаковать ракетами», — заявил Зеленский после новостей об остановке «Северного потока», в то время