Давненько мне не приходилось слышать такого радостно-издевательского хохота, которым вскоре разразился Мор. Веревкин не оправдал надежд призрака. У него не получилось вообще ничего. Насколько я понял, монета на его ладони даже не изменила своей изначальной температуры.
— По крайней мере он не стал врать, — сказал в защиту Игната мой помощник. — Хотя при желании мог наплести вам с три короба. У предсказателей это в крови.
Петр Карлович был не одинок в стремлении поддержать Веревкина. Наставник тоже его успокаивал.
— Не стоит так расстраиваться, — говорил ему Бобоедов, утешительно похлопывая по плечу. — С первого раза не у всех получается. Я думаю, ты просто сильно переволновался. Да и вообще — уметь работать и с местами событий, и с предметами дано не многим.
Следующей на очереди была Люба Охотникова, которая стала первой из нас, у кого получилось пройти через все три этапа. По ее словам, монета в ее руке стала не горячей, а холодной.
Затем девушка почувствовала не принадлежащее ей чувство скуки, и вскоре увидела молодого, хорошо одетого человека, который сидел перед игровым столом. Компанию ему составляли еще трое, а на столе перед ним лежали игральные карты и несколько пачек денег. В руке у молодого человека была золотая монета, которую он перекатывал между пальцами.
Кто был этот молодой человек, разумеется, Охотникова сказать не могла. Единственный вывод, который она могла сделать по одежде — дело происходило лет сто тому назад, а то и все двести. Зато монета в его руках была именно эта.
После того как Люба закончила говорить, в кабинете началось заметное оживление. Первая удачная попытка прочитать предмет вызвала у нас разные эмоции. У Бобоедова заметную радость, у Веревкина с Болдыревым разочарование, что они не справились.
— Вы молодец, Охотникова, — похвалил ее Кузьма Семенович. — Если не брать в расчет обман, то скука — вторая по популярности эмоция, связанная с деньгами.
Судя по лицу девушки, от такой похвалы она немного расстроилась. Видимо рассчитывала считать нечто поинтереснее, чем одну из самых распространенных эмоций.
Что касается нас с Пановым — то успех Охотниковой явно придал нам уверенности. Во всяком случае мне. Зная Любу, я был уверен, что она не врет, и все то, что нам рассказала, действительно увидела, а значит это возможно и мне нужно просто постараться как следует.
— Не переживай, мой мальчик, ты справишься, — успокаивал меня Дориан. — Это не самая сложная наука, которую ты постигал.
Так-то да… Наука, может быть, и не самая сложная, но по части астральных наук способности у меня были так себе… Экстра-менталистика хоть и считается общим предметом, однако в каком-то смысле им родственная. Тоже, по сути, некий вид предсказаний.
— Я бы назвал ее особым магическим видением, — уверенно сказал Мор. — Это совсем другое, так что успокойся и спокойно работай.
Именно этим я и занимался. Чувствовал, как сильно от волнения стучит мое сердце и пытался привести свои мысли в порядок, пока свои способности демонстрировал Панов. Благо я был последним по списку.
Как и у Охотниковой, у Семена тоже все получилось, и он меня в который раз удивил. Когда я впервые увидел в кабинете этого огромного стихийника с не самым умным выражением лица, я вообще не понял, что он здесь делает. Сейчас же я наблюдал за его работой с некоторым восхищением.
Панову удалось почти в два раза быстрее Любы почувствовать монету и увидеть фрагмент из ее прошлого. Причем это был не обман и не скука, а горе. Семен услышал женский плач, а потом и увидел картину. Какая-то женщина с уставшим лицом содрогалась в рыданиях и куда-то шла. При этом она сжимала монету в руках с такой силой, как будто в данный момент от этого золота зависела ее жизнь.
Все это нам рассказал Панов, которого Бобоедов в какой-то момент остановил. Семен настолько глубоко все прочувствовал, что попытался проникнуть в мысли женщины, а это была та самая опасность, о которой предупреждал наставник. Можно было смешать свои настоящие эмоции с чужими, а этого допустить нельзя.
Для начала Кузьма Семенович хорошенько отругал Панова за излишнюю самоуверенность и назвал его дерзким болваном, который пытается откусить от пирога слишком большой кусок.
— Все нужно делать постепенно, сударь, — отчитывал его Горох. — Если у вас получилось, это не значит, что нужно забыть о моих словах и попытаться выглядеть самым умным из всех. В следующий раз я не стану ничего делать, и вы отправитесь к Веригину в медицинский блок, где поваляетесь недельку с головной болью. Вам ясно?
Судя по смущенному лицу Панова, выглядеть самым умным он явно не пытался. Скорее всего процесс его настолько увлек, что он просто не мог остановиться. Однако, чтобы не раздражать Бобоедова еще больше, он пообещал ему, что впредь такого не повторится.
Вскоре Семен был прощен и мы узнали от наставника, что горе — это третья по популярности эмоция, которую экстра-менталисты считывают с денег. После недолгих обсуждений, мы с Дорианом пришли к выводу, что кроме трех перечисленных еще одна эмоция вполне укладывается в список и эта эмоция — радость.
Что удастся почувствовать мне и удастся ли вообще что-то почувствовать? Хороший вопрос. В тот момент, когда Кузьма Семенович клал золотую монету мне на ладонь, я только и думал о том, чтобы у меня получилось.
Причем если раньше я по большей части думал, что это будет полезно, чтобы поработать с нашей школьной башней, то теперь я понимал, что смотреть нужно гораздо глубже. Если в будущем я планирую стать императорским черным магом, то эта способность мне очень пригодится.
— Давай, хозяин! У тебя должно получиться! — подбадривал меня Градовский. — Ты провел рядом со мной столько времени, что просто обязан справляться с такой ерундой.
— Приступай, Темников, — кивнул мне Бобоедов и на всякий случай предупредил. — Только постарайся не повторить ошибки Панова. Тебя я точно отправлю к Веригину, обещаю.
— Постараюсь, — пообещал я.
Что же, поехали… Я закрыл глаза и сконцентрировался на внутренних ощущениях. В кабинете стояла абсолютная тишина и