Чтобы не терять время понапрасну, я решил повторить некросимволы, которые мы с Александром Григорьевичем должны будем сегодня практиковать. Во всяком случае, он говорил, что будет именно так.
Как только я об этом подумал, то в голову пришла еще одна блестящая мысль. Раз уж Щекин сказал приготовить для него большие пузырьки противоядий и отказаться от его приговора никак нельзя, то почему бы не переложить это задание на кого-нибудь другого?
Например, на Андромеда Хмельникова. Тем более, что время быстренько смотаться в Тенедом у меня есть. Заодно и некросимволы там повторю, все же времени на изучение будет больше. Обрадовавшись посетившей меня идее, я не стал откладывать это дело в долгий ящик, быстренько переоделся и отправился в Тенедом.
Все совпало самым удачным образом. В этот момент Хмельников как раз был у Лакримозы, где они колдовали над новой партией эликсиров для Бабаша. Я уже давно не давал Андромеду особых поручений, так что к моей просьбе он отнесся со всей серьезностью и пообещал за пару дней все сделать. Мне даже не нужно было так быстро.
Единственное, что его немного расстроило, это состав эликсиров, которые ему нужно было приготовить. Все-таки обычные противоядия для такого гениального алхимика как Хмельников — это совсем уж просто. Он поначалу даже немного обиделся.
Пришлось ему объяснять, что в данный момент для меня это практически вопрос жизни и смерти. Если я не справлюсь, то Борис Алексеевич сварит меня в кипящем котле и превратит в компоненты. Лишь после этого Андромед наконец с гордостью согласился.
Правда я ему еще пообещал, что все потраченные компоненты верну в двойном размере. Как и любой алхимик, он очень переживал, что переводят такое количество компонентов, и он не получит никакой компенсации. Моя искренняя благодарность — это, конечно, хорошо, но…
В общем, я все понимал. Я бы, на его месте тоже не был в особом восторге от того, что должен извести кучу компонентов на пятьдесят больших противоядий. Так что без проблем. Тем более, что Щекин сам сказал, что я могу взять все необходимое в его лаборатории. Вот именно так я и сделаю.
Пока мы разговаривали с Андромедом и Лакри, время пролетело слишком быстро и никакие некросимволы я толком повторить не успел. Лишь бегло просмотрел, чтобы немного освежить их в памяти. Пусть и не слишком долго, но я их все-таки учил, так что совсем уж полным остолопом перед Чертковым выглядеть не буду.
Вернувшись обратно в общагу, я обнаружил, что за то время, пока меня не было, Нарышкин звонил мне уже дважды. Видимо хотел позавтракать со мной до того, как я отправлюсь на урок к Александру Григорьевичу, что было вполне понятно. Он ведь до сих пор не знал, что я увидел вчера в своих видениях, а мучаться до вечера и ждать, пока я освобожусь, такое себе удовольствие.
Судя по Лешкиному голосу, в своих рассуждениях я попал в самую точку.
— Макс, какого хрена? — нетерпеливо спросил он, практически сразу ответив на мой звонок. — До тебя не дозвониться, не достучаться… Дрыхнешь, что ли?
— Нет, в ванной засиделся, — соврал я. — Не выспался совершенно. Стоял под душем, чтобы хоть немного в себя прийти. Сейчас уже получше, так что завтракать собираюсь. Ты сейчас где вообще?
— В столовке, где же еще? — спросил он, как будто я должен был это как-то предугадать. — Уже все сырники здесь слопал. По третьему кругу пошел. Если ты не явишься в течение ближайших пятнадцати минут, то твой друг скончается от обжорства.
— Да ладно? — хохотнул я. — Ради такого дела я специально немного задержусь. Представляю заголовки на новостных сайтах: «Самый младший представитель древнего рода Нарышкиных обожрался сырников в столовке и скоропостижно скончался. Родственники и близкие…».
— Макс, ты еще долго будешь умничать? — прервал меня княжич. — Давай быстрее, я тебе пока чего-нибудь вкусненького притащу. Хоть пройдусь немного. Кстати, сегодня есть шоколадный фондан. Из него так красиво шоколад вытекает… Правда их уже мало осталось… Очень мало…
— Бегу!
Пропустить такой десерт мне не хотелось. Почему-то уж очень редко его готовили в «Китеже», но зато у здешних поваров он получался просто идеальным. Так что в столовой я оказался даже раньше, чем через пятнадцать минут. Чтобы быстро одеться и преодолеть расстояние между общагой и главным корпусом, мне понадобилось гораздо меньше времени, чем обычно.
В последний момент в моей голове появилась предательская мысль о том, что Нарышкин запросто мог меня надуть с десертом, чтобы я поскорее пришел… Однако вскоре выяснилось, что подозревал я своего друга совершенно напрасно.
На нашем столе стояла тарелка с сырниками, большая чашка какао, а также три шоколадных фондана, по одному виду которых было понятно, что сегодня они удались поварам не хуже, чем обычно.
Лешка молча наблюдал за тем, как я расправляюсь с сырниками, затем с десертом, и не прерывал меня в этот момент. Он ведь не первый год меня знал, поэтому отлично понимал, что пока я не поем, все равно толком ничего не расскажу. Особенно, если на столе что-нибудь очень вкусненькое. Вот как сегодня, например.
После того как все съел и запил завтрак какао, я сделал глубокий вдох и улыбнулся:
— Отличное субботнее утро! Надеюсь, день будет не хуже.
— Слушай, а ты не выглядишь как покойник, — усмехнулся княжич. — Вчера еле ходил, а сегодня уплетаешь шоколадные фонданы за обе щеки. Ты как вообще себя чувствуешь? Голова не болит?
— Нет, все хорошо, — заверил я его. — Чувствую себя отлично.
— Иногда ты меня просто удивляешь, — покачал он головой. — Твоя способность к самовосстановлению — это нечто особенное. Как ты умудряешься так быстро приходить в норму? Иногда я думаю, что ты втайне пьешь какой-то тайный эликсир собственного приготовления, о котором мне ничего не говоришь.
— Никакого эликсира, — честно ответил я. — Просто особенность организма такая. Можешь считать это еще одной моей странностью.
— Ладно, проехали, — кивнул он. — Самое главное, что ты в порядке. Теперь рассказывай, что ты вчера увидел. Только давай со всеми подробностями, без сокращений.
— Хорошо, — пообещал я ему и начал