Несколько секунд Алиса просто стояла на месте, растерянно переводя взгляд с матери на Марека, а потом на меня, словно пыталась понять, в какой именно момент её жизнь решила окончательно слететь с катушек. В эмоциях у неё творился такой хаос, что даже мой дар едва успевал выцеплять отдельные куски. Страх за Розу, паника, злость, растерянность, желание немедленно что-то сделать и полное непонимание того, что вообще происходит.
И, если честно, я её прекрасно понимал.
Ещё вчера Алиса жила в достаточно понятном мире. Пусть не идеальном, но понятном. Она была дочерью погибшей женщины, невестой перспективного молодого мага и частью привычной столичной игры, где главные проблемы обычно сводятся к интригам, репутации и вопросу, кто с кем сегодня выгоднее подружится.
А потом меньше чем за сутки её жених сначала едва не сгорел заживо, каким-то чудом получив родовое пламя Морнов, а потом почти сразу лишился его и сейчас валялся без сознания. Мать, которую Алиса много лет считала мёртвой, внезапно оказалась живой, скрывалась в Сечи под чужим именем и явно была втянута в какие-то очень мутные дела. А теперь эту самую мать у неё на глазах едва не придушил бывший глава гвардии Морнов — человек, которого она до сегодняшнего дня знала исключительно как личного телохранителя Артёма.
Да уж. Для неподготовленной психики это явно перебор.
Хотя, если подумать, моя собственная жизнь последние месяцы тоже всё сильнее напоминала попытку какого-то безумного писателя посмотреть, сколько именно проблем можно запихнуть в жизнь одного человека, прежде чем тот окончательно поедет кукухой.
И самое поганое заключалось в том, что я, кажется, начал привыкать к такой жизни. Ну подумаешь, капитан хочет придушить первую любовь моего отца, которая каким-то образом связана с сегодняшним нападением зверолюдов. Бывает. Обычный, мать его, вторник.
Я медленно выдохнул, продолжая удерживать Алису взглядом.
— Вот сейчас не влезай, хорошо? — ещё спокойнее сказал я. — Марек всё равно её не убьёт.
После чего я перевёл взгляд на Марека. Капитан всё ещё стоял рядом с Розой, тяжело дыша и не сводя с неё взгляда. Его буквально трясло от сдерживаемой злости, будто весь накопившийся за последние часы гнев он сейчас удерживал исключительно усилием воли.
— Ведь не убьёшь?
Марек ответил не сразу.
Несколько секунд в комнате вообще ничего не происходило. Было слышно только тяжёлое дыхание капитана да хриплые, судорожные попытки Розы нормально вдохнуть, пока его пальцы всё ещё сжимали её горло. Тёмная татуировка на правой руке Марека медленно проступала всё выше, расползаясь от кисти к локтю неровными багровыми линиями.
Мда. А вот это уже совсем хреново.
Я слишком давно знал Марека, чтобы не понимать одну простую вещь: этот человек никогда не теряет контроль. Вообще. Даже когда вокруг начинается натуральный ад. Даже когда в тебя летят заклинания, горят люди, а ситуация разваливается быстрее, чем пьяный дирижабль после встречи с молнией.
Но сейчас капитан стоял с таким лицом, будто внутри у него уже что-то окончательно сломалось.
Он молчал, продолжая буравить Розу тяжёлым взглядом. И для каждого в этой комнате было понятно, что если я сейчас выйду отсюда, жизнь мадам Розы тут же и оборвётся.
И, судя по всему, сам Марек это тоже прекрасно понимал. Именно поэтому ответил он далеко не сразу. Несколько долгих секунд капитан просто стоял, продолжая удерживать Розу за горло и глядя на неё так, будто мысленно уже несколько раз свернул ей шею, после чего медленно выдохнул через нос.
— Не думаю, что эта женщина заслуживает жизни, господин Морн, — наконец глухо произнёс он. — Но решать всё равно вам.
После чего пальцы Марека всё-таки разжались.
Роза тяжело рухнула на пол, едва удержавшись на руках, и сразу закашлялась, пытаясь нормально вдохнуть. Каждый вдох давался ей с хрипом, будто горло всё ещё продолжали сжимать стальные пальцы капитана. Алиса тут же опустилась рядом, схватила мать за плечи и с откровенной паникой начала всматриваться в её лицо.
— Мам! Мам, ты в порядке⁈
Роза несколько секунд просто жадно хватала воздух, а потом всё-таки сумела поднять голову.
— Кха… всё нормально… — прохрипела она и даже попыталась выдавить знакомую кривую усмешку. — Я же говорила… тупой цепной пёс…
А вот это она зря…
Потому что в следующее мгновение Марек снова шагнул вперёд. Причём так резко и угрожающе, что Алиса моментально дёрнулась и почти инстинктивно закрыла собой мать, будто всерьёз решила, что сможет остановить бывшего главу гвардии Морнов своими усилиями.
Да и выглядел капитан сейчас откровенно паршиво.
В его взгляде не осталось ничего привычного. Ни спокойствия старого солдата, ни выдержки человека, десятилетиями служившего роду Морнов, ни даже того молчаливого уважения к моим приказам, которое обычно читалось в нём всегда, даже в самые неприятные моменты.
Сейчас Мареком двигала только злость. Причём не обычная вспышка ярости, которая накатывает и проходит через пару минут, а что-то куда глубже и хуже. Такое чувство копится долго. Медленно жрёт человека изнутри, наслаивается годами, а потом в какой-то момент просто находит повод вылезти наружу.
И, судя по выражению лица капитана, Роза сейчас находилась буквально в одном неудачном слове от того, чтобы стать идеальным способом выпустить весь этот накопившийся за годы гнев.
Похоже, Роза вообще не осознавала, по какому тонкому льду она только что прошлась.
Я посмотрел на неё раньше, чем Марек успел что-нибудь сказать или сделать.
— Роза, — произнёс я. — Давай ты сейчас на минуту забудешь про свой острый язык и перестанешь провоцировать человека, который едва тебя не придушил.
Она медленно подняла на меня взгляд. Всё ещё злая. Всё ещё пытающаяся держать лицо. Вот только страха внутри уже было столько, что мой дар его цеплял сквозь её защитные артефакты.
— Потому что, — так же ровно продолжил я, — если я сейчас выйду из комнаты, Марек действительно закончит то, что начал. И знаешь… в этот раз я даже не уверен, что стану его останавливать.
Тишина после моих слов повисла такая, что я отчётливо слышал тяжёлое дыхание Марека и хриплые вдохи Розы, всё ещё пытавшейся нормально продышаться. Даже Алиса замерла, напряжённо переводя взгляд то на меня, то на капитана.
И ведь если подумать, со стороны вся эта сцена выглядела особенно шизофренично.
Я стоял посреди комнаты с бывшей любовницей собственного отца, её дочерью, которая в своё