Данила заметил, что строй залип, обернулся посмотреть, куда они все так дружно уставились, наткнулся взглядом на Карину и… тоже залип. Всего за какую-то долю секунды парень превратился в обычного молодого пацана, который заметил очень аппетитную добычу.
Потом, видимо, в голове у Данилы что-то щёлкнуло. Парень разом забыл, что вокруг ученики, что сбоку стоит наставник, и решил, что вот прямо сейчас — самый подходящий момент показать красивой девушке, какие в этом дворе водятся альфа-самцы.
Он развернул плечи, выпятил грудь, упёр одну руку в бок, а другую как бы невзначай согнул в локте так, чтобы под закатанной рубахой выпукло обозначился бицепс. Бицепс, к слову, у Данилы был хороший, рабочий, на совесть наработанный, и в любой другой ситуации я бы парню только одобрительно кивнул. Но сейчас всё это великолепие пропадало впустую. Карина по-прежнему витала где-то в своих мыслях и Данилу в упор не замечала.
Я мысленно вздохнул.
— Карина…
— Да, господин Морн?
— Не развращай мне молодёжь.
Она моргнула, посмотрела на меня, потом на строй, потом вниз на собственную руку, которая всё ещё медленно скользила по её груди у самого выреза. Сообразила. Отдёрнула руку, как будто обожглась, и торопливо сложила обе ладони перед собой. На щеках у неё проступило что-то вроде смущения, впервые за всё утро. Видимо, дошло, что она это и правда делала, не отдавая себе в этом никакого отчёта.
— Простите, господин Морн. Привычка.
Я кивнул Даниле, мол, прости, парень, забираю у тебя твою главную дисциплинарную катастрофу, и двинулся обратно к углу дома. Карина пошла следом, теперь уже подчёркнуто опустив обе руки. Игнат пристроился справа, Сизый, по-смешному выкидывая шаг и оборачиваясь каждые пару секунд проверить, все ли на месте, замаршировал впереди.
За спиной у нас раздался ровный голос Данилы:
— Я сказал, упор лёжа. Кто не понял с первого раза, повторяю на простом языке. Носом в землю!
И дружный стон четырёх обречённых глоток.
Надо бы выкроить время на Машку. Я только сейчас сообразил, что мы с девочкой последнее время вообще толком не разговаривали, а ведь с Потапычем явно что-то происходит. Пожалуй, займусь этим вопросом вечером.
Так… а в целом, получается, с мелкими делами разобрались. Лисичка поделилась новостями и подтвердила мои мысли насчёт Гнедича. Бык получил свою временную, но всё-таки цель. А Данила в целом на совесть выполняет свою работу.
Поэтому можно было ставить мысленную галочку и переходить к следующему пункту повестки.
К Источникам!
Глава 18
Предложение Громобоя
Мы вышли за калитку и сразу попали в утренний поток. Сечь к этому часу уже окончательно проснулась: по улице тянулись ходоки с пустыми мешками за плечом, навстречу им протарахтела телега с бочками, а у соседней лавки старый кузнец, щурясь на солнце, выкладывал на прилавок свежие подковы.
Воздух был холодный, с той самой ранней зимней резкостью, от которой первые секунды на улице кажется, что тебе плеснули за шиворот ковш ледяной воды. Карина, шагнув на дорогу, сразу заметно поёжилась, повела плечами и обхватила себя руками. Платье у неё было хоть и красивое, но совершенно не рассчитанное на такую погоду. Видимо, выходила из дома в спешке, и голова была занята совсем другими проблемами.
Игнат, шагающий справа от меня, моментально заметил это движение, на ходу стянул с себя куртку, шагнул вперёд и осторожно, как будто боялся, что Карина в любой момент его оттолкнёт, накинул её девушке на плечи.
— Возьми… На улице холодно.
Карина повернула голову, посмотрела на Игната. Сначала с лёгким удивлением, как будто не сразу поняла, что вообще происходит. А потом мягко улыбнулась, наклонилась и коротко поцеловала его в щёку.
— Спасибо, Игнат.
И всё. Как ни в чём не бывало пошла дальше, попутно поправляя куртку на плечах.
А вот Игнат… Игнат остался стоять.
Я скосил глаза и чуть не заржал в голос. Парень покраснел так, что у него, кажется, даже уши начали светиться. Сначала щёки, потом шея, потом мочки ушей, и в итоге всё это великолепие превратилось в один большой томатно-красный сигнал, который было видно, наверное, метров с пятидесяти. Глаза при этом смотрели прямо перед собой, в одну точку, а правая рука всё ещё висела в воздухе на той же высоте, на которой только что отпустила его собственную куртку.
Сизый, шагающий впереди, обернулся, оценил картину и тут же подскочил к Игнату. Привстал на цыпочки, вытянул шею и помахал лапой прямо у парня перед носом.
— Братан! Ты живой вообще? Эй! Очнись! Мы вообще-то по делу идём.
Игнат вздрогнул, моргнул и наконец-то отмер. Поудобнее перехватил папку, торопливо догнал нас и зашагал рядом, старательно глядя себе под ноги.
Я мысленно хохотнул. Ну поздравляю, Артёмка, у тебя в команде официально объявился первый влюблённый.
Хотя парня можно было понять. Карина была вообще такой ходячей катастрофой для пацанов. Достаточно было один раз пройти мимо, поправить волосы, улыбнуться — и всё, очередной бедолага уже считал трещины на потолке и в красках представлял, как будет защищать её от всего на свете. А поцелуй в щёку — это вообще контрольный в голову.
Главное, чтобы это сейчас не аукнулось на работе. А то знаю я этих влюблённых счетоводов: сначала вздыхают над колонками цифр, потом начинают по ошибке прибавлять там, где надо отнимать, и к концу недели у меня в бухгалтерии вместо порядка будет полный бардак.
Ладно, тут надо просто наблюдать со стороны и не лезть. Такое лечится только временем.
Мы прошли до конца улицы, свернули на дорогу пошире, и я уже прикидывал, как именно буду разговаривать с Кривым. Тут-то меня и догнал звук приближающегося транспорта.
Я обернулся.
Из-за поворота выкатилась карета коменданта — добротная, из тёмного дерева, на укреплённых колёсах, с аккуратной обивкой по борту. На козлах сидели двое: возница и рядом с ним мужик, у которого прямо на лице было написано «не подходи, убью». А сзади, на маленькой откидной ступеньке