— А Кай’ри?
— Кай’ри — в воду. Сразу. У него теперь это получается. Он отвлечёт их у причала, если кто-нибудь побежит обратно. Он быстрый.
— А я?
— А ты — в доме. С Меле и Хааком. С одним гвардейцем. У вас — в подвале, я тебе покажу, есть скрытый ход. Если что-то идёт не так, вы трое уходите вниз и сидите там до утра. У них нет шансов вас найти.
— Аэдрис.
— Что?
— Я не уйду в подвал.
— Уйдёшь.
— Не уйду.
— Вера, — сказал он, и в голосе у него теперь была сталь. — Это твой второй раз, когда тебя пытаются убить. Я не хочу третьего. Ты пойдёшь в подвал. Это моё условие. Иначе я отказываюсь от всего плана и сажаю тебя на корабль с Налани прямо сейчас.
Она долго на него смотрела.
— Хорошо, — сказала наконец. — Я пойду в подвал. Но я возьму туда мою медицинскую сумку. Если кто-то будет ранен — я хочу иметь возможность помочь.
— Хорошо.
Налани кивнула. Сказала:
— Я возвращаюсь.
— Иди.
Она ушла на причал. Корабль через десять минут снялся с якоря и медленно вышел из бухты. Через двадцать минут — исчез за утёсом.
И они остались — Аэдрис, Вера, Кай’ри, Меле, Хаак, восемь гвардейцев. И четыре часа до заката.
Вера ушла в свою комнату. Сидела на кровати. У неё на ключице тихо горела метка. На шее — камень из истока. У неё в груди — не страх, а очень странное собранное чувство. Как тогда, перед операцией Кай’ри. Как тогда, перед трибуналом в Малом Зале. Как у всех в её профессии: ты делаешь то, что нужно, и эмоции — потом.
В дверь тихо постучали. Зашёл Аэдрис. Сел рядом.
— Вера.
— Да.
— Я хочу одну вещь.
— Какую?
— Если что-то пойдёт сегодня не так…
— Не пойдёт.
— Если пойдёт. Я хочу, чтобы ты знала. Я тебя выбрал не потому что жемчужина. Не потому что метка. Не потому что бегство, не потому что Веран. Я тебя выбрал потому что в тот первый день в тронном зале ты на меня посмотрела как на человека. Не как на императора. Не как на пациента. Как на человека. И я этого никогда не забуду.
Вера долго молчала.
— Аэдрис, — сказала она наконец. — Ничего не пойдёт не так.
— Я знаю. Я просто хотел, чтобы ты это услышала. Сейчас. До того.
— Я слышу.
Он поцеловал её — короткий, тёплый поцелуй в губы. Встал. Вышел.
Вера осталась сидеть. На улице постепенно темнело. Где-то с веранды доносились тихие голоса гвардейцев — они проверяли оружие. Меле на кухне готовила что-то в большом тёплом котле — на всякий случай, кашу, которой можно накормить много человек, если ночь затянется.
И где-то в море, за горизонтом, шёл корабль без флагов. С тридцатью-сорока вооружёнными людьми. С приказом, который, скорее всего, был — убить дракона и женщину.
Солнце опустилось в шесть.
К этому времени всё было готово. Аэдрис обошёл периметр дома лично — последний раз — со всеми семью гвардейцами. Назначил каждому позицию. Двое — у тропы, ведущей от причала, в пятидесяти метрах от дома, в высокой траве. Двое — на крыше дома, по углам, с короткими луками. Двое — у боковых стен, в тени веранды. Один — внутри дома, у главного входа.
Сам Аэдрис собирался встретить нападающих у поворота — там, где тропа выходила из леса на открытую поляну перед домом. Если они дойдут до поляны, у него будет десять секунд тишины и луч лунного света, чтобы разглядеть, сколько их и кто перед ним. После этого — он начнёт.
Кай’ри — в воду. Сразу, как только Налани просигналит, что корабль вошёл в бухту. Кай’ри теперь умел быть в морской форме в воде сколько угодно. Он будет ждать у причала, чтобы пресечь любую попытку обратного бегства. Это была его собственная просьба — Аэдрис согласился.
Налани — на «Лазурном Утре», за утёсом. Двенадцать матросов с короткими клинками и тонкими дротиками. План: подождать, пока абордажная группа сойдёт на берег и углубится в лес, потом подойти к их кораблю с противоположной стороны и взять. Без громкого боя — Налани в порту прошла школу беззвучных захватов.
Вера, Меле и Хаак — в подвале. Один гвардеец с ними — крепкий молодой парень по имени Раз, с одним длинным клинком и тонким луком. Он встал у входа в подвал внутри. Если в дом ворвутся, Раз держит лестницу столько, сколько сможет. Если не получится держать — отступает в подвал, закрывает за собой тяжёлую деревянную дверь с засовом и ждёт.
Вера спустилась в подвал в восемь вечера. Сразу после раннего ужина, на котором никто почти не ел.
Подвал оказался больше, чем она ожидала. Сухой, прохладный, с каменными стенами и низким потолком. У дальней стены — низкий лежак из досок. Несколько глиняных кувшинов с водой. Корзина с тёплыми одеялами. И — это Аэдрис показал ей за час до этого — узкий боковой проход, ведущий через каменный ход под лесом, к скрытому выходу в дальней бухте. «Если что-то пойдёт совсем плохо, — сказал он, — Хаак знает дорогу. Идите по ходу. К утру выйдете к рыбачьему поселению. Налани вас там подберёт.»
Вера разложила свою медицинскую сумку на лежаке. Раз, гвардеец, сидел на маленькой табуретке у двери, спиной к ней. Меле и Хаак — на полу, прислонившись к стене. Меле держала в руках чётки — местные, из мелких чёрных морских камешков. Хаак держал короткий нож.
— Меле.
— Госпожа?
— Если что — вы знаете ход. Если я скажу — мы идём. Без вопросов.
— Я знаю, госпожа.
— Хорошо.
Меле молилась. Хаак смотрел в пол. Раз — в дверь.
Вера села на лежак. Положила ладонь на левую ключицу. Метка горела. Сильнее обычного. Это, она это поняла позже, было потому, что Аэдрис там, наверху, был в напряжении, и через метку и жемчужину