Вернувшийся из Кореи буддийский наставник Би Фань доложил императору:
– Наши северные и южные границы хорошо защищены от вторжения врагов, поэтому следует послать на помощь корейцам добровольцев из провинций Чжэцзян и Хунань.
Было решено назначить адмирала Ли Жусуна командующим армией добровольцев и немедленно ввести армию в бой.
Командир одного из отрядов, отправлявшихся к месту боев, хорошо знал Чжоу. Он пригласил Чжоу к себе и предложил ему должность летописца. Чжоу трижды отказывался, ссылаясь на отсутствие опыта, но в конце концов вынужден был согласиться. По прибытии в корейский город Анчжу он поднялся на Башню Счастливых Предзнаменований и сложил там стихотворение. Полный текст этого стихотворения утерян, сохранились лишь четыре заключительные двустишия:
Я думал о родине, полный страданий,
На Башне Счастливых Предзнаменований,
И с Башни открылись печальному взору —
Те выше, те ниже – зеленые горы.
Они, словно стражи, застывшие строго,
На родину мне преградили дорогу,
Но не преградить рубежу никакому
Дорогу душе, устремившейся к дому!
Весной следующего, 1593 года, китайская армия разгромила напавших на Корею иноземцев и вступила на территорию провинции Кёнсан. Чжоу не смог последовать за своим отрядом – он тяжело заболел, ему пришлось остаться в Сондо.
Я как раз прибыл по каким-то делам в Сондо, и мы встретились с ним на постоялом дворе. Так как он не умел говорить по-корейски, а я хорошо знал иероглифы, мы общались с ним не устно, а на бумаге. Я спросил, чем он болен, – он только усмехнулся горько, но ничего мне не ответил.
Вечером пошел дождь. Мы зажгли светильник и стали «беседовать». Чжоу дал мне прочитать свой новый стих, и вот что я прочитал:
Расстался я с милой, теперь одинок.
Кому я поведаю горе такое?
Измучилось сердце, и ум изнемог,
И нету душе ни минуты покоя.
Светильник коптит, еле-еле светя.
Сижу я один, окруженный молчаньем,
Печальным и мерным ударам дождя
Внимая со скорбью, тоской, содроганьем.
Я в храм небожителей путь не открыл,
Дорога к Инчжоу душе не знакома.
Коснусь ли я яшмовых тонких перил
Ее незабвенного дальнего дома?
Мне видится образ любимой везде.
Как встретить ее я мечтаю воочью!
О, стать бы мне ряской на тихой воде,
И к милой поплыл бы я этой же ночью!
Стихи меня поразили. Я спросил Чжоу, по какому поводу они написаны, и он рассказал мне свою печальную историю. Потом он достал из сумки тетрадь, на которой было написано: «Среди цветов» – и вручил ее мне. Я перелистал тетрадь – в ней были стихи самого Чжоу, а также стихи Пэй Тао и Фанцин, всего более сотни. Чжоу попросил меня написать в тетрадь несколько строк на память, и я не смог ему отказать. Исполнив его просьбу, я сказал ему в утешение:
– Настоящий мужчина сокрушается лишь тогда, когда не может свершить великое деяние и добыть славы. А с чего сокрушаться вам? Ведь чужеземцы уже разбиты, армия ваша возвращается на родину – теперь будет праздник и на вашей улице. Что касается вашей возлюбленной, то, поверьте, она ждет вас, никуда она не денется. А если и денется, то не перевелись еще в Китае красавицы, и нечего поэтому вам печалиться!
На следующий день рано утром мы с ним расстались. В глазах его блестели слезы. Он трижды поблагодарил меня за сочувствие к его судьбе и сказал на прощание:
– Не рассказывайте никому о том, что услышали от меня, – люди ведь только посмеются!
В то время Чжоу было двадцать семь лет. Его красивое лицо так и просилось на картину!
Я, Молчальник по имени Квон Ёчжан, записал эту историю в пятую луну года кёса.
Син Юн Бок
Портрет красавицы
Син Юн Бок
Гуляющая молодежь
Син Юн Бок
Монахи просят милостыню у прохожих
Син Юн Бок
Посиделки в винной лавке
Син Юн Бок
Звучит комунго, славя цветение лотосов
Син Юн Бок
Встреча в лунную ночь
Син Юн Бок
Тайное свидание под луной
Син Юн Бок
Молодой повеса желает сорвать цветок азалии
Син Юн Бок
Сплетницы у колодца
Син Юн Бок
По звуку колокола отыщешь дорогу в храм
Син Юн Бок
Лодочная прогулка с куртизанками
Син Юн Бок
Веселье на весеннем поле
Син Юн Бок
Танец утренней свежести
Син Юн Бок
Шаманский танец
Син Юн Бок
Танец с мечами
Юн Ду Со
Янбан упал с осла
Лим Че. Приключение ученого мужа во сне
Жил на свете бедный ученый по имени Вон Чахо, превыше всех достоинств ценивший в людях верность долгу. Характер он имел независимый, держал себя свободно, пренебрегал условностями, никогда не заискивал перед сильными мира сего, и потому не пользовался их благосклонностью; с юных лет вынужден был обходиться без государственной службы, как Ло Инь, и терпеть нужду, как Юань Сюань.
Жил он одиноко, утром выходил в поле и трудился там целый день, а вечером возвращался в свое убогое жилище и читал книги при лунном свете, проткнув пальцем дыру в бумажном окне. Особенно любил он исторические сочинения. И когда попадались ему на глаза строки о падении царства или крушении империи, он захлопывал книгу, лил слезы и сокрушался безмерно, словно был участником тех событий и не сумел