– Выходит, вы и бессмертных видели?
– Конечно. Сегодня утром я был в лесу. Там Заяц с Лягушонком спорили, кто из них летами старше. Заяц говорит: «Я ровесник Пэн-цзу, так что ты – как бы мой потомок». Лягушонок понурил голову и заплакал. «Чего ты так убиваешься?» – удивился Заяц. Лягушонок отвечает: «А я ровесник тому мальчику, что живет близ восточной опушки. Ему всего лишь пять лет, однако он уже умеет читать. Он прочитал все исторические хроники. Начал с Тянь-хуана, перешел к Пяти императорам и Трем князьям, одолел эпоху „Весен и Осеней“ и полосу Сражающихся царств, потом взялся за период Цинь и Хань, пору Шести династий. Сегодня на рассвете он открыл страницы, повествующие о временах династий Суй и Тан, вечером окажется во временах династий Сун и Мин. Он пережил все события и повороты истории, познал рождение и смерть племен, подъем и упадок царств, проявления добра и зла, прожил вместе с книгами тысячи лет. И тем не менее он всего лишь ребенок: глаза его хорошо видят, уши хорошо слышат, зубы и волосы растут нормально. И нет на свете такого долгожителя, который сравнился бы с этим мальчиком своим опытом. Твой ровесник Пэн-цзу прожил восемьсот лет, но так и не испытал в жизни ничего подобного. Мне жаль его, вот почему я и плачу». Выслушав Лягушонка, Заяц дважды поклонился ему низко, как младший старшему, и удалился. Вот и получается, что бессмертные – те, кто много знает. В нашей округе я встречаю таких на каждом шагу.
– Почтеннейший Мин, вы прожили много лет, немало яств перепробовали. Что, по-вашему, вкуснее всего на свете?
– Самое вкусное на свете я ем каждый день. Это вот что. Когда после полнолуния начинается отлив, надо взять немного морской воды и вскипятить ее. На дне останутся мелкие круглые камушки, похожие на серебро или жемчуг. Без них-то никакая пища в глотку не полезет, без них у пищи и вкуса не будет. Потому что самое вкусное на свете – это соль!
Ответы Мина были стремительны, как потоки в горах, все гости были в восторге от них. Один из гостей говорит:
– Получается, что все-то вы знаете, все-то вы видели. Но уверен я: не пробовали вы «корня жизни»!
Гость решил, что уже загнал Мина в тупик. Но не тут-то было!
– «Корень жизни»? Да я потребляю его каждый день, и утром и вечером, – мне ли не знать о нем! Вот послушайте, что я вам расскажу. В глубоких горных ущельях растут старые сосны. На корнях этих сосен застывает роса, соки растений, и через тысячу лет там вырастает животворный гриб «пахима» – это один из «корней жизни». Второй – это жэньшэнь. Лучший в мире жэньшэнь водится в местечке Начжу провинции Чолла: у него совершенная форма, красноватый цвет, его «руки» и «ноги» длиной четыре чи, на «голове» маленькие рожки – такой жэньшэнь называют «малышом». А есть еще «корень жизни», называемый «дерезником», он похож на собаку. Говорят, если хранить его тысячу лет, он начинает лаять на человека. Все эти корни я в молодости ел сто дней подряд, начисто отказавшись от всякой иной пищи. И что же? Мне стало не лучше, а только хуже, едва я ноги не протянул. Увидела меня старушка-соседка, испугалась и говорит: «Ты, милый, занедужил не от болезни, а от голода. В древности Шэнь-нун перепробовал все злаки и признал лучшими пять из них: рис, просо, пшеницу, кукурузу и бобы. И он научил людей растить эти злаки. Поэтому с тех пор болезни лечат лекарствами, а голод – пятью злаками». Она принесла мне миску вареного риса, я поел – и вернулся к жизни. Так что нет «корня жизни», кроме риса! Я ем его по полной миске утром и вечером – и вот прожил семьдесят лет!
Все слушали Мина, разинув рты: какая образная речь, какие глубокие мысли! А один из гостей – тот самый, который донимал Мина каверзными вопросами, – все не унимался: очень уж ему хотелось осадить разговорчивого старика.
– Послушайте, почтенный! Вы, наверное, никого и ничего не боитесь, вообще не ведаете страха?
Но Мин и тут не оплошал:
– Больше всех на этом свете я боюсь самого себя. Взгляните на меня внимательно: мой правый глаз – дракон, левый – тигр, под языком у меня секира, моя согнутая рука – стрелковый лук, мысли в голове – как у неразумного младенца или дикаря. Если я перестану держать себя в узде, я начну пожирать свою плоть, грызть и рубить ее, калечить в себе человека. Правильно говорят мудрецы: одолей себя, пресеки зло в себе, научись обуздывать себя – тогда только сможешь ты жить в мире людей.
Ответ был не в бровь, а в глаз! Были еще вопросы, Мин отвечал на все столь же блестяще. Гости восхищались его словами, гости смеялись, гости одобрительно шумели – он же оставался невозмутим, словно их мнение его не интересовало.
Кто-то заговорил о том, что в провинции Хванхэ появилась саранча и власти призывают народ уничтожать ее.
– А зачем ее уничтожать? – недоумевает Мин.
– Саранча – это такое насекомое, – объясняют ему, – чуть меньше тутового шелкопряда, пятнистое и волосатое. Когда летит – обыкновенная стрекоза, не больше, зато когда садится – губит посевы. Потому и называют саранчу вредителем злаков, потому и ловят ее и зарывают в землю.
– Ну и ну! – воскликнул Мин. – Да ведь саранча – всего лишь крохотная букашка! Чего ее опасаться? А вот я, честное слово, видел на Колокольной улице стаю гигантской саранчи. Ростом каждая семь чи, голова черная, глаза сверкают, рот огромный – целый кулак входит. Снуют по улице, трутся задами, пятки друг другу давят. А уж сколько вреда от них – и сказать страшно. Хотел бы я всех их переловить, да нет такого сачка!
Он сказал это без тени улыбки, и слушатели поверили, будто и в самом деле у Колокольной башни появилась гигантская саранча. Но Мин имел в виду не насекомых. Он намекал на барышников, скупающих у крестьян за гроши тот урожай, который они вырастили потом и кровью…
Как-то Мин зашел навестить меня. Я поздоровался и тут же загадал ему загадку:
– Что это означает: «Весенняя весть – старый пес скулит»?
Мин рассмеялся.
– «Весенняя весть» – это надпись, которую вешают на ворота с наступлением весны. Знаки «ворота» и «весть» составляют иероглиф Мин, которым пишется моя фамилия. «Старый пес» – это вы про меня: будто я стар, зубы у меня выпали, говорю я неразборчиво и слушать меня противно. Но отнимите от иероглифа