«Его величество подал мне руку и пожал мою, – записал Дивов в своем дневнике. – Я повел его из департамента в департамент. Он сказал мне сначала на ухо: "Это кабак", затем повторил это слово очень громко. Уходя, он поручил мне передать моим товарищам сенаторам, что он был у нас с визитом, но никого не застал».
Следствием этого посещения был рескрипт, последовавший на имя министра юстиции князя Лобанова-Ростовского, который сообщил сенаторам, что высочайше велено им собираться без отговорок в часы, указанные регламентом Петра Великого; о тех же, кто сего не исполнят, узнав причину, доносить при ежедневных табелях.
Статс-секретарь Муравьев заступился за сенаторов. Хотя, по его мнению, посещение государя «сделало полезную электризацию параличному», но во всеподданнейшей записке от 11-го августа Муравьев донес, что по регламенту присутствие должны начинать в кратчайшие дни в 6, а в долгие в 8 часов утра и продолжать оное 5 часов времени, между тем «по силе рода нынешней общей жизни мало найдется людей довольно сильных, чтобы быть в состоянии долго переносить регламентом учрежденный порядок присутствия».
«Никто из государственных людей, без крайней нужды, не выезжает из дома ранее 9-ти или 10-ти часов утра. Поэтому, – заключает Муравьев, – император Александр в 1805 году постановил членам Адмиралтейств-коллегии съезжаться в присутствие между 10 и 11 часами утра» [Шильдер, 213].
Рис. 3–3
Заседание Государственного совета в 1884 г. Картина М. Зичи, год неизвестен. [Государственная канцелярия, 340]
Не поручусь на сто процентов, но общее впечатление из мемуаров эпохи складывается такое, что тяжелее всего работали высшее руководство и низшее канцелярское звено.
А вот в среднем звене, похоже, было немало «архивных юношей». Напомню, это дворяне из хороших семей, которые любили записываться на службу в Архив Министерства иностранных дел, чтобы не терять чинопроизводство и ничего не делать.
Когда советские историки литературы умиляются знаменитым «Саранча прилетела, села, все съела и улетела» Пушкина, они забывают добавить, что Пушкин был в этот момент госслужащим. Посланным губернатором для решения серьезного и болезненного для сельского хозяйства и благосостояния людей вопроса.
Так что ссылка в имение под надзор отца – это не кровавая тирания режима, удушающего свободного поэта. А очень мягкое удаление со службы за грубое пренебрежение служебными обязанностями.
Не чужды были нашим предшественникам дискуссии о соотношении офисной работы и «удаленки». Вот как это выглядело в позапрошлом веке:
Помещение, отведённое для Государственной Канцелярии в Зимнем Дворце, было тесно и неудобно, вследствие чего чиновники работали обыкновенно не в Канцелярии, а у себя на дому [Барон Корф попросил у государя более обширного помещения, такового не нашлось].
Но наконец, такой беспорядок, обращающийся, кроме вреда делам, и к порче чиновников, мне надоел. Я приказал, чтобы все младшие чиновники непременно каждый день, кроме воскресных и праздничных, собирались от 11 до 3 часов в тех комнатах, которые предназначены для Государственной Канцелярии.
Этот порядок на первых порах, разумеется, не нравился, и антресоли наши были крайне неудобны для занятий. Однако я был спокоен насчёт целости дел, которые прежде каждый уносил с собою на дом. Сверх того, этим введено более порядка и удобства по внутренним сношениям» [Государственная канцелярия, 134–135, курсив Г. А.].
Программные документы промышленной политики
В отличие от СССР и современной России, в XIX в. управленцы не были склонны к созданию стратегий, планов развития, долгосрочных национальных проектов и т. п.
Даже на повседневном уровне управленцы фиксировали скорее факт, чем план. Ниже в этой главе я цитирую «вседневные записки» Нечкина, приказчика купцов Савиных. Это записи о личных и деловых событиях дня, но не привычные нам «планы дня» или недели.
Мне удалось собрать несколько десятков ежедневников XVIII–XIX вв. В тех случаях, когда они заполнены, это всегда памятная книжка – в полном соответствии с названием. То есть не планы на будущее, а заметки для памяти о прошлом.
Первая памятная книжка, владелец которой планировал встречи и задачи на день и неделю, как мы делаем сейчас, в моей коллекции датирована 1906 г.
Аналогично и программные документы эпохи скорее подытоживают, чем проектируют будущее.
Кажется, сама идея пристального взгляда в будущее, попытки его проектирования, для человечества сравнительно нова. Впрочем, вольное визионерство о далеком будущем в описываемую эпоху уже появилось.
Рис. 3–4
Памятная книжка 1830-х гг. Помещик делает текущие записи о погоде, хозяйстве, своих общественных активностях. Обратите внимание на интересующие нас департаменты в адресной части книжки: известный поэт князь Вяземский вице-директорствует по внешней торговле. Из библиотеки автора
В 1835 г. князь Владимир Одоевский написал свой знаменитый фантастический роман «4338 год: петербургские письма».
В романе в числе прочего описаны «электроходы», «магнетический телеграф», промышленное освоение Луны, доминирование России и Китая как ведущих мировых сверхдержав.
С нетерпением жду, когда сбудется предсказание Одоевского о слиянии Москвы и Санкт-Петербурга в единый сверхмегаполис. Мой агротуристический проект в Верхневолжье в этом случае получит существенный приток платежеспособной клиентуры, благо находится прямо в центре этого будущего сверхмегаполиса.
Но до крупных и средних управленцев эта «устремленность в будущее» на тот момент еще не добралась. Поэтому в этой главке мы рассмотрим не «перспективные планы развития», которых не было, а манифесты и «всеподданнейшие доклады» о том, что уже сделано.
Главные документы эпохи – это Высочайшие манифесты.
Важнейшие манифесты царствования Александра I устанавливали новый порядок госуправления, учреждение министерств, Комитета министров и Госсовета.
19 декабря 1810 г. императорским манифестом был введен протекционистский таможенный тариф и правила торговли, «коих целью есть преградить усиление непомерной роскоши, сократить привоз товаров иностранных, и поощрить, сколько можно, произведения внутреннего труда и промышленности» [ПСЗ, закон 24 464, т. 31, с. 484]
Высочайшим манифестом от 14 ноября 1824 г. была оформлена гильдейская реформа, облегчившая для купцов ряд гильдейских повинностей.
Основной массив манифестов, которых в эту эпоху было выдано несколько десятков, посвящен событиям царского дома. Вступление на престол, коронование Е. И. В., определение наследника престола и т. п.
Несколько манифестов посвящены военным победам и крупным внутриполитическим потрясениям – восстанию декабристов, холерным бунтам, польскому восстанию и т. п.
Среди управленчески-системообразующих манифестов, важных для развития предпринимательства и промышленности и изданных в царствование императора Николая Павловича, стоит упомянуть три.
Это Высочайший манифест «Об издании Свода законов Российской Империи» (1833 г.), подытоживший титаническую законодательную реформу.
Высочайший манифест «Об устройстве денежной системы» (1839 г.), подытоживший не менее сложную финансовую реформу, устранивший крайне неудобный для экономики плавающий курс серебряного рубля к ассигнационному.
И