«Идиот, кто же так делает? — покачав головой, хмыкнул я, наблюдая за действиями черного копателя. — Если в доме кто-то есть, тебя уже скорей всего срисовали, слишком ты шумный. Значит, за дверью может оказаться засада. Давай, выставь ствол впереди себя, получи по руке, а потом и в морду», — мысленно советовал бравому налетчику.
На счастье Сутулого, в доме никого не оказалось. Во всяком случае, когда мужик исчез с поля моего зрения, нырнув в помещение, никаких звуков изнутри не раздалось. Впрочем, подельник Топора не успел пикнуть и на выходе. Только глаза удивленно расширились, когда увидел меня.
— Один, — улыбнулся я и впечатал кулак в морду могильщика. Успел даже подхватить падающее тело, чтобы копатель не наделал лишнего шума. Оглянулся по сторонам, убедился, что никто не появился, в том числе и Топор. Втащил тело в избу, уложил на пол, для надежности пережал точку бифуркации общей сонной артерии, отправляя гражданина Сутулого в бессознательное состояние. В комнате обнаружилась веревка и кое-какие тряпки. Надежно упаковав гражданина, заткнул ему рот кляпом, убедился, что мужик не задохнется, не сможет развязаться, я покинул дом лесничего.
«Все-таки интересно, какого лешего принесло Сутулого? Решил грабануть босса и прикопать по-тихому?» — размышлял я, огибая избу, отмечая непонятное строение с перекошенной дверью.
Оставлять за спиной потенциально опасное здание не хотелось. Достал карманный фонарь, осторожно двинулся в сторону наполовину просевшей бани или сарая. Остановился в слепой зоне, прислушался. Тишина. Собрался было сбоку толкнуть дверь, не попадая в зону поражения, как вдруг где-то за избушкой лесника в противоположной стороне от места, где остался Ванька Мальков и откуда пришли мы и появился Сутулый, раздался выстрел, затем второй.
Я рванул на звук. В висках стучала одна-единственная мысль: «Только бы не Таська с Лёнькой! Только бы не по ним! Убью, сволочь, если детвору обидел».
* * *
— Лень, ой, Лень, что будет-то! — крепко ухватив Голубева за руку, прошептала Тася, наблюдая за тем, как здоровый крепкий мужчина двигается в сторону лесничьей заимки по тропе, заминированной самодельными ловушками. — А вдруг это не он? А? Вдруг это грибник? Или там охотник?
Семиклассники устроились неподалеку от первой западни, выбрав отличную точку для наблюдения, чтобы всё видеть, но при этом оставаться незамеченными.
— Он это, говорю тебе, — уверенно шепнул Голубев, хотя мальчишку в глубине души тоже грыз червячок сомнения. — Кто бы еще сюда поперся? Чего тут делать?
— Ну… тропа-то нехоженая, это да… Да только зоркому глаз видно, что тут люди ходят… Дед бы поверил, чего тут шастают, — задумчиво пробормотала Тася.
— Так то твой дед. А это просто… чужак какой-то… Слушай, да и не чужак это вовсе, — напрягся Ленька. — Я его где-то видал, — неуверенно буркнул мальчишка.
— Где? — встрепенулась Таисия.
— Да почём я знаю, — дернул плечом напарник. — Не помню. Да только морда у него такая… вроде и неприметная, а глаза… глаза-то не замажешь, — солидно, по-взрослому, явно копируя кого-то, проворчал Голубев.
— А чего у него с глазами? — изумилась Тася.
— Мертвые, — авторитетно заявил Голубев. — Куда ты! Тс-с-с! Назад! — шикнул семиклассник, перехватив девочку за плечо. — Заметит.
— Ой, извини, — смутилась Громова. — Я не подумала…
— Не подумала она, — фыркнул Голубев. — Тоже мне, охотница.
— А вот и охотница! — обиделась Тася.
— Тс-с-с… смотри, чего сейчас будет! — Ленька, недолго думая, зажал широкой ладонью рот однокласснице.
Тася от возмущения широко раскрыла глаза и попыталась лягнуть нахального мальчишку. Но Ленька посмотрел на нее так выразительно и жутко, что у Таисии пропало всякое желание сопротивляться. Голубев кивнул в сторону мужика и снова шикнул. Тогда до девочки дошло, что она своим неугомонным любопытством и характером едва не погубила всю операцию. Громова торопливо захлопала ресницами, давая понять товарищу, что всё поняла и осознала, будет молчать и даже дышать перестанет.
Ленька сурово сдвинул брови, поджал губы, но все-таки через секунду убрал не очень чистую ладошку с Тасиного лица.
«Фу-у-у, ты руки когда в последний раз мыл?» — хотела возмутиться боевая подруга, но тут же прикусила язык, увидев под своим носом суровый пацанячий кулак в ссадинах и цыпках. Громова сморщила носик, осторожно отвела Ленькину руку от своего лица и тут же припала к земле, потянув за собой Голубева.
— Ты чего! — зашипел семиклассник.
— Тс-с-с… — настала Тасина очередь шипеть. — Смотри, что сейчас будет!
И пионеры затаили дыхание, ожидая того момента, когда сработает первая ловушка. Ожидания превзошли все смелые мечты юных разведчиков. Ребята с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос. Ленька так и вовсе уткнулся лицом в землю, чтобы случайно не хрюкнуть от дикого ржача, который рвался наружу. Тася пинала его в плечо, делала угрожающее лицо, но Голубев не мог остановиться.
Крепкая затрещина привела мальчишку в чувство, но возмутиться Ленька не успел.
— Меняем место, — велела Тася. — Уходим, быстро!
Голубев кинул короткий взгляд на мужика, кивнул и стал аккуратно отползать, стараясь не шуметь. Убравшись подальше от первой партии ловушек, пионеры рванули к тому месту, где тропа выводила на хозяйство лесника. Забрались на дерево, устроились в листве и принялись ждать дядьку, похитившего фельдшерицу. Ждать пришлось дольше, чем ребята рассчитывали.
Мужика семиклассники не увидели, а сначала услышали. Отборный мат летел по всему лесу. Вскоре из леса вывалился дядечка. Глянув на опухшую перепачканную рожу гражданина, Тася даже на секундочку испытала жалость.
— Ого, вот это да! Как его разнесло! — свистящим шепотом выдохнул Голубев на ухо напарнице. — Знатно ты его!
Таисия горделиво повела плечиком.
— А ты еще спрашивал, зачем на открытом месте кучки делать и кустик на солнышке прикапывать, — хихикнула Громова.
— Так и зачем? Ты так и не рассказала, — припомнил Ленька.
— Затем, глупенький, это травка такая, что без солнышка реакции не будет. А на солнце сразу и больно, и волдыри, и лицо горит, и больно, — девочка поежилась. — И вообще солнце эту траву сразу в страшный яд превращает!
— Ну ты голова, Таська! — восхитился одноклассник.
— А вот не надо уроки прогуливать, и тоже всё будешь знать! — наставительно произнесла Тася. — Ой, Ленечка, чего это он? Глянь, остановился! — разволновалась Громова.
По их с Леней плану дядька должен от боли и страха