Руднев пристально посмотрел на меня и приблизился вплотную.
— Порядок эвакуации определён. Вся информация по прибытии в запасной полк. Надеюсь, мне показалось, что вы ставите под сомнение действия руководства в этом вопросе.
— Сильно показалось, Вилор Владимирович, — ответил я и ушёл к своим товарищам.
До каждого слова теперь будет цепляться. Я думал, что после проверки Совина, он подуспокоился. Но нет.
Когда я подошёл к своим товарищам, то заметил, что у всех на лицах было недоумение.
— Так, а где наш вагон? — поинтересовался Храмцов у Бубнова, который в процессе доведения информации о следовании эшелона, развёл ещё и бурную деятельность в ином направлении.
Он командовал и погрузкой имущества, и наведением порядка. Но убирались только почему-то в штабном вагоне, а по другим и не собирались идти.
— Запоминайте. Это — штабной вагон. С командиром полка и оперуполномоченным, также будем жить — я, заместитель по политчасти и командиры эскадрилий. Капитаны Переяслов и Коровин в том числе.
Нашего комэска не было в строю. Зато Переяслов вытянулся в струнку и вышел из строя.
Пока мы стояли и ждали продолжения, штабной вагон доделывали несколько красноармейцев.
Снаружи вагон под маркой НТВ для управления полка выглядел, как обычный товарный вагон. Но внутри в нём были отделены несколько помещений как купе. И даже кровати были сделаны на манер тех, что в казарме.
Ещё и у Руднева там отдельное расширенное купе. Но ему откуда-то оно положено. Видимо, ему необходимо и в дороге будет беседы проводить.
— Так, лётный состав, чего не грузимся? — подошёл к нам Бубнов.
— Мы не знаем, где наш вагон, — поставил руки в боки один из лётчиков другого полка.
— А это что⁈ — указал Бубнов на «теплушку» слева от себя.
Все разом повернули головы вправо на соседний вагон. Дверь у него была приоткрыта, а снаружи он был совсем уж старенький, грязный и покосившийся.
Я предполагал, что мы не поедем с комфортом. Но не до такой степени. А вот многих моих товарищей вид этой модели вагона НТВ и вовсе поверг в шок.
Вихров и Булкин подошли к двери и отодвинули её в сторону. Моментально изнутри в нос «ударил» запах… фекалий.
— Так… это… тут лепёшки лежат! Лошадиные, — возмутился один из лётчиков, приписанный к нам из другого полка.
— Ничего. Сейчас уберут и поедем с ветерком, — махнул Бубнов и продолжил руководить процессом погрузки.
В этот момент пришёл и Коровин. Вид вагона его удивил со знаком минус.
— Что скажешь, Андрей? — толкнул он меня, интересуясь моим мнением.
— Могло быть и хуже, командир.
— Ну да. Хоть не пешком в Горький пойдём, и то хорошо, — сказал Василий Иванович.
К вечеру наш вагон был уже готов к поездке. Из «стойла» его превратили в склад, куда сложили много всякого имущества. Но самое главное — удалось сделать места для сна. Так называемые нары.
В левой и правой частях вагона из досок сбили двухъярусные полки. Между широкими сдвижными дверями поставили печку-буржуйку с выведенной наружу жестяной трубой.
Люки, которые находились под самой крышей, привели в порядок и отодвинули. Чтобы было хоть немного света.
— Вот так гораздо лучше, — оттряхнул руки Коровин, спрыгнув с вагона на землю.
Все ребята устали после строительных работ и сидели в тени, падающей от вагонов.
Я посмотрел по сторонам и заметил приближающихся к нам Вихрова и Булкина. Два сержанта тащили огромное коричневое полотно. Подойдя ближе, я рассмотрел его лучше.
— Вы где нашли? — спросил я, показывая на школьную доску.
— Откуда и доски брали. Среди кучи строительного мусора нашли. Пригодится ведь, — ответил мне Слава.
Конечно, пригодится! Идеальная вещь для занятий и обсуждения тактики. Можно рисовать что угодно.
— Давайте её в вагон, — указал я на нашу «теплушку» и парни занесли доску внутрь.
Вечером нам объявили об отправлении поезда, и мы пошли занимать места в вагонах.
Только мы подошли к своему, как сразу Вихров начал возмущаться.
— Опять кто-то дверь не закрыл. Весь день сегодня туда-сюда её двигаю, — ворчал мой подчинённый.
— Не нуди, Женя. Лезь внутрь, — подтолкнул его Коровин, который с нами не должен был ехать.
— Командир, у вас ведь комната в другой гостинице, — сказал я Василию Ивановичу.
— Там атмосфера не та. У вас веселее, — ответил он и залез в вагон.
Через пятнадцать минут поезд тронулся с места.
Первая ночь прошла в полной тишине, под стук колёс и громкий храп Булкина. Периодически я слышал, как мой сосед Коровин пытался что-нибудь бросить в сержанта для «снижения» шума.
Утром, после первой остановки, доставки кипячёной воды и сухпайка, Коровин приступил к обязанностям старшего нашего вагона. А именно: проведению занятий.
— Слушать внимательно. Можно записывать, но лучше запоминать…
— И записывать, — добавил Булкин, вытащив из нагрудного кармана небольшой блокнот.
— Верно, Слава.
Комэска сам чертил на доске схемы воздушного боя, рассказывал всем, как он действовал в той или иной ситуации, и всем рассказывал о своём опыте боёв.
На самом деле капитан Коровин Василий Иванович — весьма заслуженный человек. Участник войны в Испании, воевал на Халхин-Голе, а в первые дни войны уже сбил 6 самолётов противника.
— Немец всегда атакуют сверху. Прячется за облаками. Пикирует, стреляет и уходит на «горку», — объяснял Коровин, показывая на доске схему «соколиного» удара.
— И как нам его ловить? — задал вопрос один из коллег.
Коровин улыбнулся, положил мел на подставку и повернулся ко мне.
— Товарищ Михайлов, вопрос по вашей части, — сказал Василий Иванович.
Так и хочется сказать: нашли специалиста по мессерам. Третий день живу в новом теле, а уже должен знать, как нам «худых» ловить на «горке».
Память реципиента ничего мне не подсказывает. Осталось только уповать на свои личные знания.
Я встал с нижней полки и подошёл к доске. Надо было ребятам объяснить, насколько важно не ввязываться с мессером в бой на вертикалях.
— Первое и самое важное — не лезь в его вертикаль и не теряй скорость. Это главный принцип. Причём неважно, получим мы И-16 или ЛаГГ-3, — объяснил я, показывая на схему воздушного боя.
Я начал рисовать на доске ещё один самолёт. Все в это время следили за моими движениями, не отрывая взгляда.
— Рассматриваем первый случай. Вы находитесь справа, слева или сзади, а «худой» пикирует. Когда немец начинает вытягивать свой самолёт из пикирования, его траектория несколько… закругляется. А значит, пройденное расстояние увеличивается. И это в свою очередь… — продолжал я рисовать схему.
— Увеличивает