Я сажусь, увлекая её к себе на колени и не выходя из неё. Теперь она сверху, оседлала меня, но всё ещё полностью мне подчинена, потому что мои руки сжимают её задницу, заставляя двигаться так, как нужно мне. Эвелин запрокидывает голову назад, и её грудь вздымается, прижимаясь к моей.
— Ты снова близко… — урчу я, ведя языком между её грудей, пока не захватываю губами сосок. — Я чувствую это.
— П-проклятье… — ахает она. — Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся…
— Скажи это, — шепчу я ей в кожу. — Скажи. Или я остановлюсь.
Я замираю, крепко обнимая её и чувствуя, как её покрытое потом, дрожащее тело прижато к моему, пока она яростно кричит.
— НЕ СМЕЙ! — громко стонет она, цепляясь за мои плечи. — Не останавливайся, Мортеус!
— Тогда скажи это! — я зарываюсь лицом в её волосы, чувствуя, как моё собственное тело изнывает от этой пытки.
Я медленно двигаю её бёдрами, заставляя её всхлипывать сквозь стоны и прятать лицо у меня на шее.
— Я люблю тебя…
Её тихий голос пробивается сквозь стоны. Я отстраняюсь от её волос, провожу ладонью по её спине и крепко прижимаю её к себе, чувствуя, как моя грудь расширяется, а сердце бешено колотится.
— Я… люблю тебя… Мортеус… — она приподнимает голову, отстраняясь от моей груди, и смотрит на меня, тяжело дыша. — Люблю тебя…
Я судорожно обнимаю её, хрипло стоня ей в кожу и начиная жестко и быстро вколачивать свой член в её тело. И от каждого толчка она вскрикивает.
Её тело полностью плавится на моём, содрогаясь в оргазме такой силы, что она царапает меня, целует и крепко сжимает своими ногами, словно пытается поглотить целиком.
Мои коготки мягко впиваются в неё, заставляя её стонать ещё громче и продлевая её оргазм, пока я полностью теряю контроль, захлебнувшись волной обожания от признания моего подношения.
Я чувствую, как первозданная сила, из которой я соткан, разрывает меня изнутри. Преодолевающий контроль жар, божественное пламя вспыхивает в основании моего позвоночника, разливаясь жидким огнём по венам, рёбрам и когтям, скрытым под моей плотью.
— Моя, только моя… — мой шёпот звучит почти как удушливый крик, и прежде чем я успеваю сдержаться, рассудок окончательно покидает меня.
Моя голова запрокидывается назад, и из глотки вырывается яростный, дикий вой, разрывающий гортань, словно у бога, который только что сбросил оковы времени.
Мой член взрывается спермой. Я кончаю вместе с ней, внутри неё и ради неё. Финальный рык раскатывается священным громом — этот взрыв уничтожил мой контроль и навсегда скрепил мою судьбу.
Я прижимаю её к себе, тяжело дыша, целуя и вылизывая её кожу с животным благоговением, пока всё ещё чувствую её конвульсии. Каждая волна оргазма сотрясает её тело, и моё подношение теряет сознание вместе со мной.
Я стону, утыкаясь лицом в её шею и глубоко вдыхая воздух, пытаясь прийти в себя после всего, что только что пережил.
— Мортеус… — шепчет она моё имя, крепко меня обнимая.
И всё внутри меня кричит.
Она моя. Моё подношение, моя жрица, моя женщина. Эвелин — мой дом.
— Ты — моё всё, моё драгоценное подношение, — шепчу я, всё ещё не в силах отдышаться, пока мои руки дрожат на её бёдрах. — Моё всё.
Мои бёдра медленно двигаются, и её ладони вцепляются в мою талию. Она стонет при каждом соприкосновении наших тел, подталкивая своё лоно навстречу моему. Эвелин дрожит подо мной, и её приоткрытые губы исторгают сладкие, пьянящие звуки, которые сливаются со свистом ветра, шелестом листьев и моим собственным тяжёлым дыханием.
— Я знаю, что не должна любить тебя, но я люблю. Я влюбилась в тебя, — её ногти впиваются в мою спину, оставляя царапины, пока она стонет в моих объятиях, заставляя моё сердце гореть ярким пламенем в груди. — Я влюбилась, Мортеус…
Её обнажённое тело лоснится от пота наслаждения; она лежит на тёплой, влажной траве, умоляя о продолжении этой страсти. И я хочу никогда не выходить из неё. Я боготворю её, любя со всем неистовством, которое она во мне пробуждает, пока мой член дико и свирепо входит и выходит из неё.
Затем я опускаю голову и лижу её шею. Её пульс учащается, и я чувствую вкус её кожи, смешанный со сладостью её наслаждения. Однако мои вкусовые рецепторы улавливают нечто иное — совершенно новый вкус, который проступает сквозь её кожу тем отчётливее, чем ближе она подходит к очередному пику. И от этого вкуса всё моё тело на секунду замирает.
Мои инстинкты обостряются, и я с силой втягиваю ноздрями её запах, вылизывая её снова. Её аромат и вкус смешиваются с моими, но дело не только в близости — это совершенно новый запах.
Я широко распахиваю глаза, дыхание перехватывает, пока Эвелин покачивает бёдрами, принимая мой член ещё глубже, в то время как мои мысли окончательно путаются.
— Эвелин… — хрипло шепчу я сорвавшимся голосом. — Что-то… что-то изменилось.
Она стонет, услышав мою интонацию, и её мышцы сжимаются вокруг моего члена, давая понять, что она вот-вот снова кончит.
— Эвелин… — голос перехватывает. — Ты…
Я опускаю голову к её животу и закрываю глаза, снова вдыхая её запах. И теперь сомнений нет. Это аромат божественной искры, смешанный с её кровью и моей.
Все мои чувства взрываются, словно вселенная раскололась внутри меня. В глазах темнеет, а моё естество безмолвно кричит от осознания: запах, который я чувствую от неё, — это аромат моего семени, прорастающего в её чреве.
Она кончает, выкрикивая моё имя, и я отзываюсь, словно меня призвали. Я изливаюсь вместе с ней, так сильно и глубоко, что земля под моими коленями содрогается и ходит ходуном, будто сам Дуат реагирует на пронзившую меня молнию энергии.
Моя сперма изливается в неё, растекаясь и заполняя её до краёв. И в тот миг, когда её последнее судорожное сокращение сжимает меня, её запах меняется вновь.
Эвелин тяжело дышит, всё ещё растворяясь в экстазе с закрытыми глазами, и даже не подозревает о том, что я только что открыл.
Я крепко обнимаю её, не выходя из неё, и нежно целую. Мой язык ласкает её губы, а ладонь соскальзывает с её спины на живот, с благоговением ложась на её чрево.
И в эту секунду меня затапливает эйфория от осознания истины: моя жрица носит нашего ребёнка.
Глава 20
Инстинкт хранителя
Мортеус
Я молча наблюдаю за тем, как она спит, созерцая обнажённое тело Эвелин, окутанное лишь светом свечей и тонким покрывалом, прикрывающим её бёдра. Её влажные волосы всё ещё источают аромат парфюмированной воды, в которой я омыл её, когда унёс из сада.
Мои руки дрожат, и дыхание перехватывает от мысли, что моё подношение, моя женщина, моя жрица несёт в своём чреве моего ребёнка. Вот только я ей ещё не рассказал.
Перед тем как уснуть со спокойным вздохом, она нежно улыбнулась мне. Страх полностью овладел мной: я не знал, как она отреагирует, поэтому и промолчал. Я не вынесу мысли о том, что она отвергнет меня и наше дитя, пожелав снова отдалиться.
Я бережно опускаю ладонь на её живот, чувствуя исходящее оттуда тепло.
— Ты там… — шепчу я, с трудом сглатывая слюну. — Моя искра растёт внутри тебя, моё драгоценное подношение…
Ещё больший страх охватывает меня, когда я смотрю на неё, такую маленькую и хрупкую. Сможет ли её человеческое тело выдержать вынашивание полубога? Что, если она не справится? Что, если ценой этой новой жизни станет её гибель?
Я закрываю глаза, глубоко вдыхая воздух и стискивая челюсти.
— Завтра я всё расскажу… — тихо произношу я, открывая глаза. — Осторожно и спокойно. Моё подношение должно знать, что принесёт наше потомство в Подземный мир.
Волоски на моей шее встают дыбом, а энергия храма темнеет, пульсируя сильнее, в режиме тревоги. Воздух, проникающий через балкон, скручивается, словно лист перед невидимой бурей, и все мои чувства обостряются. Я выпрямляюсь и обнажаю клыки, понимая, что в мои владения вошёл бог.