— Пусть так, это не слишком важно, — глотнул я виски, ощутив на языке ореховое послевкусие. — Я дам вам несколько возможных точек, ориентируясь на Хафнир и его старое, ещё до изменения Хаосом, состояние. Правда, возможно, придётся копать. Справитесь?
— Будет непросто, — вздохнул он, снял очки и протёр их с задумчивым видом. — Но я найду, как это организовать. Дрейк сказал вам что-то ещё?
Вместо ответа я поднялся с кресла, взял бумагу с ручкой и стал писать. Много писать. Перо ручки шелестело по бумаге, чернила рождали слова, а те в свою очередь складывались в общую картину того, что знал Уильям. Это был своего рода кусок пазла от той самой картины, которая до сих пор оставалась неизвестной, но что-то приоткрыть британец смог.
Магистр не мешал мне, пил свой кофе и внимательно наблюдал. А когда я закончил, вручил ему листы, вернулся на место и стал ждать. Он поправил очки на носу и вчитался в текст. И по мере того, как его глаза пробегали по строкам, между бровей образовывалась хмурая складка.
— Пятеро из восьми лордов — Хаоситы, ближайший советник королевы их координатор, — положил он лист на стол, потарабанив по нему пальцами. — Мы что-то такое и предполагали, но не ожидали, что именно Френсис Галахад тоже является Хаоситом. Его проверяли, не на всех уровнях, но внешняя проверка показала, что он чист.
— У Ордена во дворце есть свой человек? — спокойно спросил я, не удивляясь.
— У нас везде есть свои люди, Ваша Божественность, — мягко ответил он, улыбнувшись. — О трёх лордах нам уже было известно, за ними ведётся наблюдение, но вот ещё двое… Тут мы пропустили. Вы уверены, что Дрейк вас не обманул?
— Уверен, — коротко кивнул я, без сомнений. — Можешь в этом не сомневаться.
Перед глазами словно бы вновь появилось видения из души Дрейка. В большинстве своём вырванные куски, часть из которых и вовсе поблекла, будто устаревшие, выцветшие фотографии. Хаос глубоко укоренился в Уильяме, уже ломал его разум и вводил в безумие, а его борьба с самим собой в такие моменты только усугубляла процесс. Но даже так — найти информацию удалось.
Я был сторонним наблюдателем одного из фрагментов этой памяти. Словно бы находился рядом с Дрейком, присутствуя в катакомбах под Букингемским Дворцом. Двенадцать человек в тёмных рясах, капюшоны скрывали их лица. Факелы горели на стенах, их свет разгонял мрак тёмных коридоров и зала, где проходило собрание.
Шесть фигур в центре. Пять из них — лорды, чьи голоса в парламенте могли решить судьбу всей Британии. Шестой — советник Френсис Галахад, пожилой мужчина с короткой седой бородкой и прилизанными волосами. Он единственный, кто не скрывал своего лица. Вот только, если на людях он представлял собой образец рыцарства, чести и достоинства, сопровождая королеву, то воспоминании Уильяма он больше походил на озлобленную, бледную версию самого себя. Чёрные вены испещряли его лицо, замершее маской высокомерия и презрения ко всем окружающим. А глаза советника пылали холодным ядовито-жёлтым светом. Светом Хаоса.
Помимо этих шестерых, позади них, словно безмолвные статуи, находились ещё шесть человек. Подчинённые, ничтожества в глазах тех, приказы кого они должны были исполнять. Среди них — Уильям Дрейк. И он прислуживал… Лорду Бейлишу. Тому самому, что разрушил его жизнь, низвёл род на самое дно, а позднее предложил Дрейку альтернативу возвыситься.
То-то Уильям с садистким удовольствием поделился информацией о нём. Любви между ними не было, а вот ненависть — очень даже. Точнее, она была односторонней. Самому Бейлшину было глубоко плевать на Дрейка, для него он был расходным, но полезным инструментом.
Да… Среда Хаоситов тот еще серпентарий, который объединяет лишь одно — верность Владыке. Хаос работал лучше любого поводка, крепко держа души идиотов, которые продали собственную задницу за власть, силу, и прочие блага. Хотя, спрашивается, раз ты Лорд, то зачем тебе всё это? Куда уж больше⁈ Ан, нет, всегда находятся индивиды, которым мало.
— Каков будет ваш дальнейший приказ, Ваша Божественность? — выбил меня Магистр из воспоминаний Дрейка.
— Организуйте наблюдение за этими целями, — чуть помедлив, начал я давать указания. — За советником вряд ли получится установить слежку, а риск неприемлем. Если он почувствует, что его раскрыли, то может сотворить глупость.
— Вы хотите оставить всё, как есть? — спокойно осведомился он, без упрёка.
— Разумеется, нет, — хмыкнул я. — Но если и наносить удар, то сразу по всем целям. Уберём одного Лорда и остальные зашевелятся. Сейчас они верят в собственную безопасность, скрытность. Даже признавая тот факт, что раз мы схватили Дрейка, то могли расколоть его. Физические пытки — рабочий инструмент, но Хаос не позволил бы Уильяму рассказать многое. Мы бы просто не получили нужную информацию, которую удалось добыть в обход, другим способом.
— О котором Хаоситы не знают, — задумчиво кивнул Магистр.
— Я бы сказал, пока не догадываются, — поправил его. — Знать-то они знают, вряд ли Вестники, которые направляют своих рабов, не намекнули им о моём существовании.
— И о ваших возможностях, — кивнул он, уловив подтекст. — Много ли известно врагу о ваших силах?
— Сложный вопрос, — вздохнул я, откинулся в кресле и посмотрел в потолок. — Эсра и прочие предатели знают больше, сам Идризер чуть меньше, мы с ним не участвовали в прямом столкновении, но предатели по-любому всё ему выложили. Вестники — его пешки, его возможность влиять на этот мир без собственного прямого участия. Рассчитывать на то, что Вестники утаят эту информацию в высшей мере глупо. Это может повлиять на успех захвата и дальнейшей экспансии, а среди Вестников идиотов нет. Слабаки, да, имеются, но не идиоты. Я более чем уверен, о моей личности они вкурсе, слишком сильно я наследил…
— Вас уже пытались убить, — продолжил Магистр мысль. — Мы проверяли все каналы, откуда поступила информация на вашу ликвидацию, или захват при возможности. Все ниточки вели в британию.
— Вот ты сам и ответил, — допил я виски одним глотком, поставив стакан на его стол. Теплота растеклась по горлу, но в голове ясно, как днём. — Другой вопрос: чего они ждут дальше?
Слова повисли в воздухе. Воцарилась тишина, которую никто из нас двоих не прерывал. Я с задумчивым видом смотрел в потолок, раскладывая в голове воспоминания Дрейка,