Ещё я понял, почему Феникс захотел и меня прикончить. Дело не в его характере, хотя тот тоже не сахар. Он почувствовал во мне кровь дракона. Его врага, пусть и мелкого, дальнего родственника, но всё равно дракона. Теперь же гордая птица решила объединить силы с вынужденным союзником-врагом, чтобы сокрушить другого. Из той мешанины эмоций и чувств это было сложно понять, но получилось.
— Ладно, — пробормотал я, когда наша связь завершилась, а меч и до того идеально лежащий в руке, и вовсе стал мною. После чего посмотрел на наблюдавшего за нашими потугами Моврана. — Попробуем ещё раз!
— Наконец-то! — обрадовался он, словно ребёнок. — Давай быстрее, а то я уже заскучал! Бей в полную силу! Интересно посмотреть, на что способен этот птиц!
Раз он так настойчиво просит…
Я ускорил ток наших с Фениксом энергий и, собрав её в клинке, сделал взмах.
А затем весь мир утонул в ревущей огненной вспышке…
Глава 3
Северное Королество
Столица
Глубокая ночь вошла в свои права. Луна полностью появилась на небосводе вместе с далёкими, едва заметными, и наоборот яркими, звёздами. Люди в Северном Королевстве испытывали особенное отношение к ним, ведь ранее, в далёком прошлом, многие звёзды указывали путь домой морякам и путешественникам.
Вот и сейчас, начальник караула замка Штормдракэн, принадлежавшего маркизу де Кастер, пыхтел старую, покрытую несколькими сколами трубку, и смотрел на небо. Выбилось полчаса на отдых, патрули расставлены, всё по графику и без нареканий. Не обошлось, конечно, и без уже знакомых, жизненных проблем.
Двоих бойцов уже седой мужчина отправил отсыпаться в казарму, а на их места взял двух других. Идиоты явились на службу пусть не пьяные, но запах от них шёл. Не дай Боги маркиз явится с проверкой лично и увидит, что дисциплина была попрана. Головы полетят только в путь.
По правилам и логике их следовало бы сдать, так было бы правильнее, раз они не способны перед службой удержаться от огненной воды. Но каждый боец караула был для их начальника, как собственный сын. Их же, дураков таких, не просто накажут, а казнят вероятней всего. Своим слугам маркиз давал многое, но и требовал столько же. А ещё был очень суровым человеком.
С подобными ленивыми мыслями, словно поставив галочку в ежедневнике, который находился в голове, мужчина затянулся едким табаком, и выдохнул дым вместе с паром. Морозный воздух покалывал ноздри, ветер трепал седые волосы, лаская покрытое морщинами лицо воина рода де Кастер.
Хорошая зима будет, добрая, холодная! Самое то для этих мест, это неженки с юга не привыкли в лютым морозам, а северяне рождались в снегах, в снегах же и умирали.
Единственное, что омрачало этот день и ночь, разошедшиеся слухи среди слуг. Языки трепали, что в поместьях и замках господина стали появляться некие люди, которых ранее никто не видел. Довольно дерзкое суждение, но слуги обычно как раз таки видели и слышали больше всех. И запоминали многих, особенно важных лиц Северного Королевства, навещавших маркиза.
Но эти были другими. Чужаками. А ещё странными. Ирис, дочка повара, прислуживала чашницей у жены маркиза. Девка ладная, отец ей уже приданное собирает, замуж выдать хочет, уже и кандидатуру нашёл. И эта же Ирис растрепала многим, что видела, как несколько человек в чёрным рясах, закрывающие лица масками и гостившие у маркиза, устраивали жертвоприношения.
Вот вроде бы умная девка, а такую ерунду выдала. Какие ещё жертвоприношения в доме маркиза? Да случись такое, виновника бы сразу на плаху отправили! Маркиз бы лично голову рубил! Ан нет, заладила, что видела, как им доставили животинок с фермы ближайшей. Коз и овец.
— Надо бы намекнуть Олафу, чтобы приструнил её, нечего языком ворочать попусту, — пробурчал мужчина, вытряхнул остатки подгоревшего табака из трубки за стену замка. Он уже собирался возвращаться, отдохнуть немного и поесть тёплой пищи, но заметил на дороге к замку огни. — А это ещё кто?
Каждый раз, заступая на службу, он ознакамливался со списком возможных ночных гостей. И сегодня этот список был девственно чист!
Огни, тем временем, приближались. К ним добавилось ржание лошадей, неизвестные гости отчего-то не использовали машину, а приехали на карете. Обычно так поступали некоторые аристократы, дабы подчеркнуть свою значимость и отдать дань прошлому. Баловство от нечего делать, как считал мужчина.
В любом случае — гостей нужно встретить. Проконтролировать. А ещё доложить.
Этим он и занялся, поймал одного из гвардейцев, отправив его к дежурному по замку, он же управляющий этим местом и один из ближних слуг маркиза. Сам же седой воин спустился с лестницы и твёрдым шагом, громыхая доспехами, двинулся к воротам. Шкура медведя на его плечах, добытая на честной охоте, и мощный топор за спиной, делали из этого человека настоящего северного воина во всей красе.
— Ну что там, Рональд, кто прибыл? — сухим тоном, словно треск льда, спросил он у молодого парня. Шлем на его голове сидел, как кастрюля, тот постоянно съезжал на брови и парень его поправлял. Надо бы его в арсенал отправить, чтоб заменили. А ещё втык дать тамошнему ответственному, раз выдал такое.
— К его сиятельству приехали, Хольд, — обратился к нему по званию, как старшему и опытному воину, ответив звонким, ещё не сломавшимся, голосом. — Все грамоты и бумаги на месте, подпись и печать его сиятельства!
Мужчина пожевал губами, анализируя услышанное. Раз бумаги на месте — проблем нет, но почему их не было в списке. Значит, об этих гостях не знали, либо их не ждали. Либо же… тут вариантов тоже несколько.
Подделка, что сурово карается законом, но таких дураков ещё найди, чтоб печать маркиза подделать. Если только с целью нападения, но сколько в одной карете людей? Двое-трое? Даже будь они магами, дежурная группа их раздавит, больше тридцати магов постоянно квартируются в замке, будь у врага даже архимаг те его успеют задержать. Но это слишком… нет, не невозможный вариант, но мужчина в него не верил.
Значит, гости прибыли тайно, желая остаться инкогнито. Но зачем? Да и могли бы предупредить хотя бы своих, это ведь разумно и не было бы вопросов.
Всё происходящее не нравилось начальнику караула. Ещё и дурное предчувствие появилось, которым славились воины в его роду, насчитывающим уже шесть сотен лет