— Наука не может объяснить все, сука.
Бен вздыхает, проводя рукой по лицу. Он старше нас троих, хотя и ненамного. Я никогда не спрашивала, но, наверное, ему под сорок, может, сорок. У него многострадальный вид человека, который привык мириться со всяким дерьмом. Еще один побочный эффект многих лет, проведенных в вооруженных силах.
— Может и объясняет, — почти кричит Дарси через весь крошечный шаттл. — По каким сайтам с теориями заговора ты лазил? Ты теперь плоскоземельщик?
— Здесь нет плоскоземельщиков, Феррейра, — рокочет Бен. У него грубый, низкий, скрипучий голос, созданный для того, чтобы отдавать приказы.
— А что, если да? — вызывающе отвечает Джулиан.
— Немедленное катапультирование из шаттла, — заявляет Дарси.
— Ты бы убила меня за нестандартный образ мыслей?
— Господи, Джулс, клянусь...
— О чем вы, мудаки, спорите? — вмешиваюсь я. Но мне кажется, что я уже знаю ответ. О том же самом они перешептывались весь прошлый год, с тех пор как нас четверых определили в эту команду, с тех пор как я рассказала им, кем была моя мама.
В шаттле повисает неловкая тишина.
— Не обращай на них внимания, Джонс, — говорит Бен. Он всегда называет нас по фамилиям.
— Джулиан ведет себя как мудак, — одновременно с ним произносит Дарси.
— Если ты не хотел участвовать в этой миссии, Джулс, — говорю я, скрестив руки на груди и сверля его тяжелым взглядом через весь шаттл, — тебе следовало подумать об этом три месяца назад, прежде чем ты заполз в свою капсулу для гиперсна.
Ненавижу, что меня беспокоит то, что люди говорят о моей матери и о том, что с ней случилось на этой планете. Хорошее или плохое, это не имеет ко мне никакого отношения. Но иногда, когда вокруг тихо и я позволяю своим мыслям блуждать, я верю в самое худшее: в ту выдуманную тьму, которую моя мать пережила в конце провалившейся миссии.
— Как будто я бы отказался, — высокомерно заявляет Джулиан. — Шанс всей жизни.
Я фыркаю, но больше ничего не говорю. Они не смотрят мне в глаза; они знают, что перешли черту.
Дарси поворачивается ко мне с виноватым выражением лица.
— Прости. Мне не следовало поддаваться на их провокации. Просто... Я уверена, что ты немного на взводе, верно? Никто так и не выяснил, что именно...
— Нет, я знаю, — перебиваю я. Это первый раз, когда кто-то заговорил об этом с тех пор, как я рассказала им о маме. Наверное, ожидание и тревога наконец-то заставили их нарушить молчание. Не то чтобы я их винила, если честно. — Они так и не нашли тела, — заканчиваю я за Дарси. — Но я уверена... я уверена, что там не было ничего безумного. Она была напугана, на чужой планете, и видела, как члены ее команды мрут как мухи. Никто не захотел бы пережить это снова. А может, она просто забыла большую часть. Травма и все такое.
Дарси смотрит на меня.
— Ты хочешь сказать, что она даже тебе никогда не рассказывала...
— И на этом хватит, дети, — решительно обрывает ее Бен. — Это не поездка за привидениями. Это разведывательная миссия ПКЗ. Проверка Планеты на жизнеспособность. Понятно? Никто не должен увлекаться обсуждением пропавших тел.
— Да, сэр, — произносит Дарси, сочась сарказмом.
— Бен, — говорит он, откидывая голову на спинку сиденья и закрывая глаза. — Меня зовут Бен. Никто из вас не военный, а это «сэр» звучит так, будто я ваш доминант.
— Извините, сэр, — улыбаясь, говорит Джулиан.
Все мы замолкаем, когда входим в атмосферу. Тепло и свет проносятся мимо нас, но внутри слегка вибрирующего шаттла мы находимся в самом центре бури. Я не могу не вцепиться в сиденье, напряженно вглядываясь в иллюминатор.
А потом, в мгновение ока, мы проходим сквозь атмосферу, мы здесь, в объятиях Планеты.
Она поднимается навстречу, чтобы поприветствовать нас, неизбежная в своем великолепии. Синее море простирается под нами, словно усыпанная белыми крапинками драгоценность, широкое и мерцающее в утреннем свете. По мере нашего снижения материализуются крошечные острова, изумрудно-зеленые и нетронутые. Вскоре внизу вырисовывается большой континент, и я понимаю, что мы идем точно по курсу. Я никогда не сомневалась в работе автопилота шаттла, но напряжение все равно немного спадает. А затем в поле зрения появляются горы, заснеженные и свирепые в своей внезапности, освещенные восходящим солнцем. Глядя, как планета обретает форму под нами, я сгораю от нетерпения. Несмотря на то, что говорил Джулиан, я не боюсь того, что здесь уже произошло. Я доверяю Планете. Я готова ступить на ее берег.
В конце концов, это может стать нашим новым домом.
— Держитесь крепче, — объявляет Бен, и его голос выводит меня из задумчивости.
— Посадка должна быть мягкой, — ворчит Джулиан.
— Она и будет мягкой, — отвечает Бен. — Но на всякий случай держитесь.
— За что? — спрашивает Дарси.
— За свои шляпы, — предлагает Бен.
В воздухе витает радостное предвкушение. Мы все улыбаемся, напряжение, которое было раньше, полностью исчезло. Дарси снова пытается хорошенько разглядеть все через иллюминатор, вторгаясь в мое личное пространство.
— А я без шляпы, — говорит Джулиан.
Мы уже близко.
Земля летит нам навстречу. С замиранием сердца я понимаю, что узнаю этот лес. Я видела эти густеющие деревья и узнаю эту равнину, извилистую реку и ее яркие дугообразные старицы. Разумеется, я видела их на записях, в учебных материалах, брошюрах и на плакатах. Но ярче всего я видела их в своих снах.
Острый приступ страха поднимается из живота к горлу. А что, если посадка не будет мягкой? Мы никогда раньше этого не делали. Никто из нас не пилот; вот почему навигация автоматическая. Что произойдет, если шаттл собьется с курса? Если он приземлится неправильно? Что, если — есть так много вещей, которые могут пойти не так. Моя мать была здесь раньше, и все пошло не так. Всё. Что, если нас ждет та же участь?
Отдельные травинки с визгом взлетают нам навстречу. Цветы колышутся от обратной тяги.
— Приготовьтесь к посадке, — командует Бен.
— Блять, блять, блять, — монотонно повторяет Джулиан.
Внезапно шаттл останавливается, затем раскачивается назад и вверх. Вырванные комья травы проносятся мимо иллюминаторов, вокруг нас кружится грязь. Мы снова опускаемся, медленно, двигатели шаттла поднимают в воздух землю и куски растений.
И с мягким толчком, настолько легким, что он почти незаметен, мы приземляемся.
2
— Ну что ж, — говорит Бен, отстегиваясь и вставая. — Мы на месте, банда. Пора выдвигаться.
Никто ничего не отвечает.
— Вы в порядке? — спрашивает Бен, одаривая каждого из нас взглядом, полным нетерпеливого беспокойства.
В порядке ли я? Я чувствую, как слова застряли у меня в горле, но не могу произнести их вслух. Мы добрались. Мы на новой планете, в световых годах от Земли, и мы должны просто отстегнуть ремни, встать и пойти дальше? Через секунду инопланетный воздух коснется моего лица. Инопланетная трава будет щекотать мои лодыжки. Мы станем всего лишь второй командой людей, когда-либо прибывшей сюда. За всю историю.
Осознание реальности приходит медленно.
— Детишки, соберитесь, — говорит Бен, и по крайней мере его тон звучит мягко. — Я спросил, вы в порядке?
— В порядке, — говорит Джулиан слабым голосом. Я бросаю на него взгляд и вижу, что его лицо стало болезненно бледным.
— В порядке, — бормочет Дарси. Она встречается со мной взглядом, ее глаза блестят от слез.
— Я в порядке, — эхом отзываюсь я. Я хватаю Дарси за руки и сжимаю их. Мы маниакально улыбаемся, тряся друг друга за руки. Мы здесь, словно говорят наши движения. Мы, блять, сделали это.
— Отлично, — кряхтит Бен. Он тоже улыбается. — Погнали уже наружу.
Прежде чем собрать снаряжение, мы все выходим, чтобы взглянуть на Планету. Чтобы по-настоящему осознать тот факт, что мы живем мечтой, которую лелеяли годами, миссией, ради подготовки к которой мы отдали год нашей жизни. Когда мы вслед за Беном выбираемся в утренний свет, меня захлестывает каскад благоговения. Думаю, нас всех.