— Заморозь вон ту тварь, — небрежно бросил Темный, указывая на пробегающую мимо гончую Бездны, которая отбилась от стаи и рыскала в поисках падали.
Айсштиль даже не посмотрела в ту сторону. Она просто лениво подняла палец. Раздался сухой щелчок, и гончая застыла в прыжке, превратившись в детальную ледяную статую. Айсштиль сжала кулак, и статуя рассыпалась в сверкающую пыль. Быстро и безжалостно.
— Браво, — похлопал в ладоши Осколок. — Ты превзошла саму себя, дорогая. Раньше ты бы колебалась, думала: «Ах, это же животное, может, его можно спасти?». А сейчас… чистая эффективность. Никаких лишних эмоций.
Он вдруг посерьезнел, взял Айсштиль за подбородок и заглянул в ее пустые, светящиеся глаза.
— Но если серьезно… Прости, Айси, — сказал он тихо, и в его голосе промелькнуло что-то странное, похожее на искренность нарцисса. — Правда, прости. Мне пришлось тебя сломать. Твоя любовь к тому, другому Эстро… она была ошибкой. Критическим багом в системе, который мешал работе.
Он отпустил ее и отвернулся.
— Когда мы победим… когда я построю новый, правильный мир… я верну тебе разум. Обещаю. Ты снова сможешь думать, смеяться, обсуждать погоду. Но свободу воли я тебе не верну. Никогда. Потому что ты, моя гордая королева, никогда не примешь мой мир добровольно. Ты будешь бунтовать, строить козни. А мне нужна жена, а не революционерка с ледяной бомбой за пазухой.
Айсштиль смотрела на него с прежним обожанием, не воспринимая ужас его слов.
— Я принадлежу вам, — сказала она. — Моя воля — это ваша воля. Моя свобода — в служении вам.
— Именно, — кивнул Осколок, довольный результатом. — Именно так и должно быть.
Он повернулся к замку Аймоса, черной громадой видневшемуся вдалеке. Крепость была окружена живой стеной из шевелящихся призрачных щупалец, а над башнями сгущались тучи.
— Ну что ж, — сказал он, потирая руки. — Хватит лирики и сантиментов. Пора забирать главный приз.
Армия пришла в движение. Золотые колесницы заскрипели осями, твари Бездны завыли, предвкушая резню. Войско остановилось на последнем гребне перед равниной замка. Вид открывался впечатляющий. Стена из душ-щупалец Сверхсущности пульсировала, излучая волны страха и боли. Тени Ноктуса клубились у подножия, как черная вода. На стенах горели призрачные огни армии Аймоса.
— Крепость, — оценил Осколок с профессиональным интересом. — Неплохо укрепились. Даже внушает некоторое уважение. Стараются, бедняги.
Он повернулся к своей свите. Присоединившаяся к ним Ирма-киборг стояла неподвижно, как статуя. Ее красный глаз сканировал местность, вычисляя траектории огня. Айсштиль застыла ледяным изваянием. Перчинка и Светлана ждали, изображая покорность.
— Знаете, зачем мы здесь? — спросил Темный громко, перекрикивая завывания ветра. — Вы думаете, мне нужен этот старый, сырой сарай Аймоса? Или его коллекция пыльных костей? Или я хочу захватить этот унылый мир, где даже погода всегда в депрессии?
Он рассмеялся, и эхо его смеха отразилось от скал.
— Плевать я хотел на замок. И на Аймоса с его драмой. И на его мертвую подружку Эгилию. Мне нужно другое.
Он указал пальцем вниз. Не на стены, а в землю. Туда, где корни Сверхсущности уходили в бесконечную, непостижимую глубину.
— Мне нужно то, что под ними. В подвале мироздания.
Перчинка нахмурилась, изображая искреннее непонимание.
— Что там, отец? Еще один уровень ада? Тайный склад с божественным вином?
— О, нет, — глаза Осколка загорелись фанатичным огнем, выдавая его одержимость. — Там — начало всего. Исток. Альфа и Омега.
Он начал ходить взад-вперед, активно жестикулируя, словно лектор перед аудиторией.
— Вы когда-нибудь думали, почему Бездна пришла именно сюда? В наш жалкий, маленький, провинциальный мирок? В мультивселенной миллиарды миров, триллионы измерений, бесконечность вариаций! Почему она так настойчиво долбится именно в нашу дверь, игнорируя дворцы по соседству?
— Потому что мы вкусные? — предположила Светлана. Это был сарказм, который чудом просочился сквозь фильтры Нектара. Но Осколок принял его за чистую монету.
— Близко! — он ткнул в нее пальцем. — Но не мы сами. Не наши души, этого добра навалом везде. Бездне нужен деликатес. Самое редкое, самое изысканное блюдо во вселенной.
Он остановился и понизил голос до заговорщического шепота.
— Первозданная Искра.
Повисла тишина. Ветер перестал выть, словно тоже прислушиваясь.
— Что это? — спросила Перчинка, перебирая в памяти базы данных отца. — Я не встречала такого термина.
— Это… осколок Большого Взрыва, — объяснил Темный, и его глаза засияли. — Когда вселенная рождалась, энергия творения разлетелась во все стороны. Но одна частица… самая концентрированная, самая чистая… она застряла. Здесь. В фундаменте нашего мира. Как бриллиант в куске угля.
Он посмотрел на свои руки, покрытые черными пульсирующими венами.
— Бездна — это пустота. Это голод, энтропия. А Искра чистое творение. Абсолютная энергия созидания. Если Бездна поглотит Искру… она перестанет быть просто голодом. Она станет Богом, Настоящим и Всемогущим. Она сможет творить свои миры, а не просто пожирать чужие.
Перчинка почувствовала, как холодок пробежал по спине под хитином. Ставки только что выросли с «спасения мира» до «спасения всей реальности».
— И ты хочешь отдать ей это? — спросила она осторожно.
Темный посмотрел на нее как на идиотку, не понимающую очевидных вещей.
— Отдать? Я? Бездне? Этой безмозглой прорве?
Он расхохотался, громко, лающе. С полным презрением.
— Дочка, ты меня недооцениваешь. Я не слуга Бездны, я ее хозяин. Я тот, кто держит поводок.
Он сжал кулак, и воздух вокруг задрожал.
— Я не отдам Искру, заберу ее себе. Я солью ее с той силой Бездны, что уже есть во мне. Представь… Бесконечная энергия творения плюс бесконечная энергия разрушения. В одном сосуде. Во мне.
Он ударил себя в грудь, и звук был подобен удару в гонг.
— Я стану Абсолютом. Я надену на Бездну ошейник. Строгий. С шипами внутрь. Я заставлю хаос маршировать строем и отдавать честь. Я перекрою кран энтропии и буду выдавать реальность по талонам. Социально справедливо и рационально.
Он повернулся к пульсирующей стене Сверхсущности.
— А эта куча ноющих душ… это просто пробка. Громовержец в свое время понял, что нашел. Он испугался собственной находки. Он не знал, как использовать Искру, и решил спрятать ее, как ребенок прячет сломанную игрушку. Он создал все условия для зарождения Сверхсущности, чтобы закрыть проход. Словно бетонной плитой прикрыл реактор. Старый дурак. Сидел