У фотосессии нет концепции как таковой. Хару в одежде бренда будет позировать на фоне ночных улиц Сеула. Не совсем простых улиц, если честно. Таких мест в Сеуле несколько — это улочки или небольшие кварталы, где расположено много баров, маленьких ресторанчиков, уличных забегаловок, ночных клубов и караоке. В корейской культуре популярен формат, когда ты за вечер обходишь несколько таких заведений. В идеале подобные заведения должны располагаться в пешей доступности, потому что поездка на такси способна свести на нет нужное настроение. Выглядят такие места по-своему аутентично — неоновые вывески, выставленные на улицу стенды с меню и вариантами услуг, небольшие заведения без столиков, где еду готовят при тебе и подают исключительно свежей и горячей, длинные очереди перед входом в клубы или особенно популярные ресторанчики. Кроме корейской молодежи в таких местах бывает еще и много туристов. Хару в таком месте был впервые — он из послушного школьника сразу стал айдолом, не успел пройтись по ночным барам.
Съемка стартовала в небольшом закутке, где неоновых вывесок было очень много. Больше, чем где бы то ни было еще. Здесь Хару позировал в куртке, пока было не сильно холодно. Но потом пришлось переодеться в джинсы и футболку. Они перешли в другое место, там было множество мелких забегаловок, которые торговали едой через небольшие окошки-витрины. Продавцов в этих ларьках временно заменили люди из стаффа, лица на фото все равно размоют. Здесь Хару уже едва сдерживал дрожь. Пока шли до третьей локации, он зябко кутался сразу в два пледа — одного ему было мало, чтобы отогреться. Снова смена одежды, теперь он сидел на пластиковом стуле в палаточном ресторанчике. Ну, хотя бы не холодно. Хотя теплее всего было внутри дешевого гриль-бара, специализирующегося на особых ингредиентах — свиные шкурки и уши, суп из свиных же копыт, колбаски из требухи. Звучит не очень вкусно, но многим нравится, некоторые даже специально ради таких вещей едут в подобные гриль-бары. Несмотря на то, что для фотосессии заведение временно закрыли, в воздухе витал стойкий запах чуть подгоревшей жирной свинины.
На улице он потом снова позировал, но уже одетый теплее, в свитере. Даже посидел на ступенях какого-то заведения.
Съемку сложно заподозрить в каком-то сложном художественном замысле. Но и Calvin Klein — не тот бренд, которые создает сложные рекламные кампании. Не заставляют в трусах бежать по Сеулу — уже достижение. Хотя это он просто ворчит, конечно, они и не могут заставить его сниматься в нижнем белье — это было отдельно прописано в контракте.
Но было весело, пусть и холодно. Хару постоянно говорил с Минхёком, стафф был приятным, обстановка, как минимум, интересной. Ему даже позволили съесть кальмара на шпажке. Правда, Минхёк в это время фотографировал его донельзя довольное лицо, но Хару это уже не смущало — было очень вкусно.
Чем дольше они снимали, тем больше подвыпивших людей появлялось на улице. Обычно такой вечер начинается с какого-нибудь ресторанчика, где можно выпить и хорошо поесть. Потом эта же компания, уже заметно охмелевшая, громко разговаривая и хохоча, идет в ночной клуб или караоке — развлекаться. Самые стойкие после полуночи идут перекусывать, выбирая либо киоски с уличной едой, либо небольшие палатки, где еду накладывают в тарелки из одного большого чана. Из-за этого чем ближе к ночи, тем чаще на улице появляются те самые веселые компании, которые уже выпили и закусили и теперь хотят петь и танцевать.
В общежитие Хару вернулся поздно, но все равно долго простоял в душе. Ему все казалось, что запах прогорклого масла — спутника всех улочек с фаст-фудом — никак не смывается с тела и волос.
А встать снова пришлось в пять утра. Выглядел он не лучшим образом, пришлось даже доставать из холодильника тяжелую артиллерию. Бренд, который он рекламирует, такие маски не делает, Хару приходится покупать их самостоятельно. В них очень много каких-то волшебных действующих веществ, поэтому за сорок минут после нанесения на кожу лица ты из побитого жизнью человека превращаешься в привлекательного айдола. Один минус — двадцать пять долларов за одноразовую маску. Косметологи иногда меньше берут.
— Как ты замечательно выглядишь! — восхитилась визажистка утренней фотосессии. — Такой свежий. Неужели выспался?
Хару вежливо улыбнулся. Хотелось, конечно, сказать, что он просто профессионал и не может себе позволить прийти на фотосессию с помятым лицом, но это было бы немного невежливо Поэтому Хару соврал:
— Да, выспался.
С утра снимали рекламу банка. Снова белый фон для фотосессии, двадцать минут на съемку. Потом ему поправили макияж и начали снимать видеоролик. Зеленый фон, множество автоматических камер на рейлах, Хару объяснили — куда идти и как поворачиваться. Реклама не претендует на какую-то оригинальность — планируется, что итоговый ролик будет показывать отдельные тезисы о плюсах данного банка, а Хару будет ходить, чтобы все эти тезисы красиво сменяли друг друга на экране. В финале он скажет девиз банка на камеру. Это же банковское приложение, к чему все усложнять?
В отличие от фотосессии, на съемку видео ушло больше времени — где-то полтора часа, пусть и с перерывами, Хару ходил туда-сюда по зеленому фону, снова и снова перезаписывал свою единственную фразу, минут пятнадцать стоял у камеры и изображал то серьезность, то радость.
Потом Хару отправился на съемку журнальной фотосессии для Bouchard. Делали ее в одном из ресторанов на Мёндоне. Интерьер был очень красивым, у Хару была партнерша — достаточно известная актриса. С самого начала фотограф объяснил им, что требуется — делать вид, что они влюбленные в ссоре, поэтому ни на одном кадре они не должны быть слишком близко.
Для настроения фотограф подготовил плейлист с мелодичными песнями о любви на разных языках, где говорилось либо о нежелании расставаться, либо о желании быть вместе вечно. Приятная музыка действительно создала настроение. Хару вспомнил уроки актерского мастерства, его партнерша тоже профессионально стреляла в него взглядом из-под ресниц. Еще заранее уточнила — не будет ли ему слишком некомфортно, если она именно отыграет фотосессию. Хару согласился, но в процессе немного пожалел. Долгое воздержание давало о себе знать, и все эти флиртующие взгляды не то, чтобы возбуждали — о работе он не забывал —, но напоминали о том, чего в