Выступления с каверами прошло хорошо — у Black Thorn не было ни одной ошибки, публика тепло приветствовала каждое их появление на сцене.
Но ощущения от первого дня были неприятными. И Хару видел по реакции стаффа, что те тоже чувствовали что-то неладное.
Второй день начался менее хлопотно — не было уже таких задержек, стафф премии работал более слаженно. Какие бы проблемы не мешали им накануне, за ночь их решили.
Но для Хару этот день стал настоящим разочарованием.
Выступление на МАМА начиналось с баллады и танца одной из их танцовщиц — она танцевала что-то вроде балета, современную версию. Босиком, в белом платье с такой широкой юбкой, что во время вращений подол поднимался вверх практически идеальным кругом. После баллады был небольшой дэнс-брейк их семерки, за это время танцовщица переодевалась, возвращалась на сцену и Black Thorn исполняли Salty Skin.
И именно во время Salty Skin перестали работать ушные мониторы.
Для исполнителя это проблема — если нет звука в наушниках, то легко сбиться с ритма и перестать попадать в ноты. Звук из колонок уходит в зал, отражается от стен и возвращается на сцену с задержкой, да еще и с твоим же вокалом. На сцене стоят стационарные звуковые мониторы — большие колонки, которые обращены не в зал, а к исполнителям на сцене, но и они почему-то не работали исправно.
Это произошло ближе к концу номера — в наушниках стало тихо-тихо. И сначала Хару подумал, что это только у него такие проблемы. Он легко подстроился под ритм танца, просто четко следуя таймингу. Но потом он увидел ужас в глазах Джесс, услышал, как немного сбился Тэюн, и понял: звук пропал у всех. И у группы, и у танцовщиц, и в стационарных звуковых мониторах.
Хару знал, что и они с Шэнем не собьются, оба хорошо чувствуют тайминг и могут работать на внутренний счет. Про остальных так сказать нельзя. У песни очень тихий бэктрек, так что, если они перестанут петь — зрители в зале почти ничего не услышат. Если продолжат и не смогут вступать в правильные моменты — это будет выглядеть так, будто петь они не умеют. Поэтому Хару за долю секунды принял решение: он начал петь все ключевые партии. Парни быстро сориентировались и приняли решение лучше не петь, чем исполнить свои строчки плохо. Вместе с Хару продолжали только Шэнь и Ноа, который, возможно, просто имел больший опыт работы с отраженным звуком, поэтому и не ошибался. Но Хару видел, что многие чуть заметно шевелят губами — считают про себя, чтобы не сбиться в танце.
По спине градом катился пот, было ощущение, что сердце сместилось в голову и громко стучало в оба уха. Но времени на обдумывание не было, возможности как-то успокоить парней и девчонок взглядами — тоже. Они уже на сцене, нужно отыгрывать до конца. Эта финальная минута казалась вечностью.
Когда номер завершился, Хару поклонился зрителям и практически сразу рванул прочь со сцены.
— Что со звуком⁈ — не сдержался он, выходя закулисы.
— Что со звуком? — удивленно переспросил менеджер Квон.
— У нас пропал звук в ушных мониторах, — так же резко ответил Шэнь. — Повезло, что хотя бы трое из нас могут петь без них. Иначе мы бы запороли весь номер!
Менеджер Квон недовольно повернулся и сердито направился к режиссеру премии. Хару за ним.
Несмотря на то, что и Хару, и менеджер Квон едва сдерживали свое негодование, режиссер просто развел руками — технические неполадки, бывает. Но вы же справились, к чему эта драма? У Хару внутри все дрожало. На середине песни просто так звук не пропадает. Кто-то отключил подачу звука на оборудование. Судя по абсолютному спокойствию режиссера — это было сделано намеренно.
Хару ничего не мог сделать. Он — айдол, а это — организаторы одной из самых престижных премий страны. Злость в груди клокотала, а сбросить ее было некуда. Режиссер еще и напомнил Хару, что ему нужно вернуться на свое место в зрительном зале.
— Я сам сообщу продюсеру Им, — тихо сказал менеджер Квон, уводя Хару. — Но…
— Я знаю, — буркнул Хару. — Мы ничего не сможем доказать.
Он едва сдержался, чтобы не оглянуться на режиссера — это выглядело бы угрожающе, а ссориться с ним Хару было не с руки. Он шел к выходу в зал и старался успокоиться. Такого с ним не было уже год, наверное — тогда были вечные проблемы со злостью. Хару вспомнил все лайфхаки того периода — сжимал и разжимал кулаки, считал про себя, глубоко дышал. Менеджер Квон оказался весьма проницательным и к Хару не лез. Хорошо, потому что Хару вполне мог позорно сорваться и высказать менеджеру то, чего не стоило бы говорить.
Но у Хару не было ни шанса перестать злиться на организаторов премии. Награду «Лучший новичок» забрала группа One-X, хотя дебютировали они недавно и даже близко не подошли к достижениям Black Thorn. Дэсан «Песня Года» ушел группе из крупного агентства, хотя их песня однозначно не была так же популярна, как Perfect Love Story.
В итоге Black Thorn отработали два дня премии, подготовив свой номер и кавер, вытерпели все проблемы с организацией, чтобы в итоге им отключили звук и лишили заслуженных наград.
В машине все молчали. В отеле собрались в номер Хару и Тэюна и несколько часов громким шепотом высказывали все, что думают об этой ситуации. Хару подумал, что не хочет возвращаться на эту премию в следующем году. Не после столь наглого пренебрежения.
Но в DaySay он написал все немного иначе:
" У нас были небольшие проблемы со звуком в финальной части выступления. Простите, что мы не смогли исполнить все чисто.
Мы будем работать еще усерднее, чтобы в следующем году забрать больше наград. Спасибо за поддержку, роуз."
Он знал, что эти сообщения наделают шума в социальных сетях. Но формально он никого не обвинил. Даже Кахи признала, что он должен был это написать, чтобы объяснить причину исполнения финала песни на три голоса и «успокоить» фанатов, которые надеялись на дэсан за лучшую песню.
[*На корейских премиях есть понятие дэсанов и бонсанов.