У Хару «тату» было меньше всех, полностью украсили только одну руку. Он же тут типа главный, ему много татушек, видимо, не по статусу.
Их одежда — джинсы плюс майки или футболки, Ноа вообще первые секунды клипа будет без верха. Внутри дома у каждого предусмотрена съемка своих собственных сцен, так что они много сидели в спальне и ждали команды от операторов. Болтали в основном. На улицу выходить не хотелось — даже из окна было видно, как раскаленный воздух дрожит над землей.
Но ближе к вечеру все же пришлось выйти на улицу. У дома был гараж, где уже стояли автомобили — их тоже пригнали заранее. Массивные внедорожники и один пикап тоже украсили временными «татушками» — на капотах нарисовали розы и стилизованные надписи Black Thorn. На месте был механик, который объяснял им, что делать во время съемки.
В гараже был открыта дверь на улицу, поэтому работать было сложнее, чем в доме. Стафф дул вентиляторами, да и уже наступил вечер, поэтому мух должно было быть чуть меньше, но они все равно залетали в помещение и щекотали кожу. Учитывая, что им до этого рассказали про ядовитых пауков, любое шевеление насекомых при прикосновении к коже становилось причиной панических мыслей — а вдруг это не муха?
Из-за этих периодических дерганий было загублено немало дублей. Мухи сильно усложнили процесс съемок. А еще они все потели. В гараже было не столько жарко, сколько душно, поэтому съемка вышла мучительной.
Ближе к закату стало еще «веселее» — они вышли к дому снимать хореографию припева. На улице +30, все те же мухи, их танцы поднимают в воздух облака пыли, съемки периодически приходилось прерывать из-за чихания. В какой-то момент они просто договорились снимать хореографию не дыша. Режиссер давал команду — они задерживали дыхание и начинали танцевать.
Хару, как мог, сдерживал раздражение. Их ведь снимают для дополнительного видео «как снимали клип», не хотелось бы выглядеть в кадре вредным букой. Да и стафф ни в чем не виноват — они так же терпят неудобства, снимая их в таких условиях. Но как же все раздражало…
Вроде понятно, почему выбрали эту локацию. Выглядит аутентично, очень натурально, никакой работы с «зеленкой» — то есть, не придется ничего монтировать. Это редкость, чаще такие кадры делают в студии, потом на пост-продакшене дорисовывают все необходимое. Живая съемка, конечно, дает совсем другой эффект. Но как же тяжело здесь сниматься. И ведь завтра кадров в доме не будет — только улица, только жара и мухи.
Координатор после съемок предложил им пройтись, обещал показать нечто необычное. За домом поставили стулья и скамейки и сначала Хару не понял, зачем… а потом координатор указал на заходящее солнце. Это было очень красиво. Пустой горизонт, никаких гор, холмов и небоскребов. Сухой воздух все еще подрагивает, из-за чего алеющий закат тоже немного дрожит.
— Ради этого вида многие сюда и едут, — с любовью сказал координатор.
Времени бежать за камерой не было, Хару достал из кармана телефон и сделал несколько фото. Попросил координатора выйти немного вперед и повернуться лицом к закату. Кадр вышел изумительным, пусть и банальным — мужчина в широкополой шляпе на фоне яркого заката.
После ужина, тоже по совету координатора, Хару вышел на улицу вместе с безотказным Тэюном. Они, как им и сказали, немного отошли от дома, выключили фонари… и замерли, увидев небо. В доме освещение тусклое, плюс везде плотные жалюзи, снаружи очень темно. Небо над головой казалось волшебным — миллионы звезд, Млечный Путь выделяется белесой дымкой.
— Офигеть, — выдохнул Тэюн. — Я и не знал, что так бывает.
— Я думал, что такие съемки неба — это фотошоп, — признался Хару, тоже восхищенно глядя на небо.
Нереальное.
Чернильно-синее, глубокое, звезды, похожие на плавающие в воде блестки. И этот яркий Млечный Путь…
Они простояли так, восхищенно рассматривая небо, минут пятнадцать, потом их начали искать. В итоге смотреть на небо, конечно, вышли почти все, операторы даже пытались заснять это на камеру или фотоаппарат, но техника все равно не улавливала и сотой части красоты ночного неба.
Координатор стоял в стороне и довольно улыбался, будто он сам, своими руками, создал это небо и звезды. Но, скорее, он просто радовался, что прилетевшие с Кореи мальчишки так отреагировали на то, что для него является обыденностью.
Условия ночевки были, откровенно говоря, спартанскими. Это ведь не отель, а жилье для временных работников. Кровати в спальнях были двухъярусными, спален всего две. Вариант спать на полу в другой комнате не рассматривался, потому что кондиционеры есть только в этих комнатах, а на улице даже ночью почти +30. Вода из крана солоноватая, умывались и чистили зубы привезенной водой, а вот душ принимали водой из колонки. Стилистки жаловались, что после мытья в местной воде у них волосы жесткие. Иронизировали, что это как бесплатный солевой спрей для укладки.
А еще с утра они увидели большого паука в естественной среде обитания. Он сидел на стене гаража и посмотреть на него они пришли всемером, в сопровождении координатора и оператора. Это не был паук-птицеед с огромными пушистыми лапками, насекомое больше походило на увеличенного в размере домашнего паука. Но все равно жуткий.
— Кто-нибудь, убейте его, я не смогу спокойно собираться, зная о его существовании, — сказал Сухён, выглядывая из-за спины Хару.
Удивительно, но вторым по уровню «пугливости» был Шэнь — он тоже стоял в отдалении и, кажется, мечтал сжечь этот гараж вместе с пауком.
— Не надо его убивать. Он не ядовитый, мух ловит, — ответил координатор.
— Да он размером с ладонь! — возмутился Сухён, — Такой может и меня вместо мухи сожрать. Окутает своей паутиной и за год потихоньку съест.
Шэнь вздрогнул, а Хару не смог сдержать улыбки.
— Убивать неядовитых пауков без необходимости не принято, — задумчиво ответил Ноа. — Некоторые насекомые в Австралии еще и под угрозой исчезновения…
— Таких тварей можно и полностью истребить, — сказал Сухён,