— Вы могли остаться в отеле, вряд ли меня бы попытались украсть на винтажном рынке, — сказал Хару.
— Я и так нарушил несколько правил за это время. Меня извиняет только то, что я работаю без сменщика.
— Мы никому не скажем, что вы с нами ели, — громким шепотом сказал Юнбин.
— Лучше не говорите, что в меня шантажом и уговорами влили бокал вина… если узнают — уволят, — мрачно сказал охранник
— Мы — могила, — честно ответил Хару. — Я скажу парням, они будут молчать. Нам с вами понравилось, мы вас в обиду не дадим.
— Но я все равно с вами в отпуск больше не поеду, — с легкой толикой мстительности сказал охранник.
Водитель на переднем сиденье хихикнул, но на охранника смотрел с сочувствием. Водитель такси их узнал — он таец, его дочь обклеила их плакатами все стены своей комнаты. Пришлось давать автограф.
Винтажный рынок, на который приехал Хару, проходил каждую субботу, он достаточно большой и… как будто модный. По словам Ноа, который инструктировал его вчера, на рынке достаточно «хипстерская» атмосфера, много одежды от местных маленьких брендов, есть интересные сувениры.
Хару и Юнбин сразу же купили себе по стаканчику кофе и булочке с корицей — уж слишком аппетитно пахло, — а потом неспешно побрели по рядам. Солнечный и яркий Сидней накладывал свой отпечаток на ассортимент рынка. Было много яркой, летней одежды, целые стенды с табличками «натуральный лен», много джинсы, широкополых шляп, рюкзаков из натуральной кожи. Здесь Хару разжился винтажными джинсами Levi’s, потом они с Юнбином купили себе такие же старые футболки-поло, у которых не было боковых швов: раньше трикотаж для футболок вязали на станках примерно как чулок. Поддались на рекламу местного продавца, купили себе по рубашке из конопляной ткани.
Были и неожиданные покупки, которые Хару уже планировал перепродать. Японские сукаджан — шелковые куртки, немного похожие на университетские бомберы, но с вышивкой в стиле японских татуировок или кимоно. Такие сувенирные куртки американские военные заказывали у японских мастеров в послевоенные годы. Хару взял две — синяя была в хорошем состоянии, у красной разошелся шов на боку. На самом деле, Хару повезло — подобные вещи по таким ценам разбирают быстро, они практически коллекционные. Они и здесь были не особо дешевыми, но отдал Хару за них меньше, чем это стоило бы в Японии или на блошином рынке в Европе.
— Откуда ты столько знаешь про винтаж? — спросил Юнбин. — Про поло без боковых швов, про срез на винтажных джинсах, про куртки американских военных в Японии.
— Из интернета, — ответил Хару. — Социальные сети подстраиваются под твои интересы. Один раз лайкнул что-то про винтажные рынки — и вот у тебя уже вся лента об этом. А я еще и смотрю контент на трех языках, так что объем информации колоссальный. При этом идеи даже у винтажных блогеров повторяются. Про сукаджан мне подряд попалось роликов семь, первые были на английском, а потом такие появились на русском и корейском. О, а вот это, кажется, оригинал. Подержи-ка пакеты.
Хару отдал Юнбину пакеты и внимательнее осмотрел ожерелья. Качественные бусины под жемчуг, клеймо в нужном месте. Все украшения на столе были по одной цене. Для оригинала дешево, для подделки дорого. Vivienne Westwood, знаменитое ожерелье — три нитки жемчуга, соединенных эмблемой бренда. Хару намотал ожерелье на ладонь и продолжил поиски.
— Красивое, кстати, — удивленно протянул Юнбин.
— Нравится? Сейчас выкуплю — подарю, — ответил Хару. — Если не оригинал, то очень хорошая подделка. Доказывать подлинность смысла не вижу, а тебе подойдет. Мужчины такое носят, я видел. Смотри, какая симпатичная брошь. Странная какая-то.
Хару покрутил ее в руках. Старинная? Или просто плохая подделка под старину. Металл тусклый, немного деформирован, иголка броши погнута. В центре большой рыжий камень, вокруг с десяток поменьше, прозрачных. Все круглые, но, кажется, это задумывалось, как ромашка. Камушки как будто мутные, много на них пыли прилипло, но все равно блестят, одного прозрачного «лепестка» нет. Выглядит непрезентабельно, но Хару сцапал брошь в ладонь — в Корее узнает, не подвело ли его чутье.
Копаться в бижутерии — его страсть. Одежду он сейчас покупает новую, может себе позволить хорошее качество, да и рекламодатели много дарят. В винтажной одежде его способен привлечь только материал, в основном — шерсть и шелк, но на этом рынке такого почти нет. А вот бижутерия… Это настоящая винтажная охота, плюс, здесь ему чаще везет.
Ассортимент немного другой, не как в Азии. Украшений из полудрагоценных камней заметно меньше, зато много старой, винтажной бижутерии и ее подделок, есть целые коробки с брошами-камеями, бус из стекла и пластика. Хару копался на развалах минут сорок, Юнбин с любопытством за ним наблюдал и носил пакеты. Их и здесь иногда узнавали, кто-то исподтишка фотографировал, но близко не подходили.
Кроме ожерелья, которое Хару сразу подарил Юнбину, и той броши, он прикупил еще винтажный кулон-сердце, брошь, витую цепочку без подвески. Чуть позже и уже заметно дороже купил серьги для мамы, которые ей когда-то понравились. Раньше бренды бижутерии издавали свои каталоги товаров, сейчас многие каталоги отсканированы и пользуются популярностью среди любителей антиквариата. Хару по одному такому каталогу сверял найденную брошь, а мама увидела на странице серьги, которые ей очень понравились. Хару долго их искал и наконец-то нашел в Сиднее. Дешевле, чем если бы брал с аукциона, но все же не за бесценок — вещь красивая и достаточно известная среди винтажных «золотоискателей».
С Юнбином они пообедали в городе, в отеле быстро собрали вещи — вылет был во второй половине дня. Но из Сиднея Хару улетал довольным и даже отдохнувшим.
Чутье его не подвело. Та странная брошь оказалась ювелирной и антикварной, девятнадцатый век. Золото низкой пробы, поэтому такое темное. Топаз и бриллианты. После реставрации такая брошь будет стоить очень дорого, особенно, если вставить недостающий бриллиант. За реставрацию Хару уже заплатил, пока без нового бриллианта (там каждый камушек как минимум в один карат), но продавать пока не планировал.
А вот куртки выставил на аукцион по двойной цене и ушли они уже через пару часов. Коллекционеры — страшные люди, даже разодранный бок их не смутил.
Глава 33