— Вот и неправда! Он вовсе не председатель! Мой папа сказал, что здешний председатель — герой. Герой Социалистического Труда.
— Это и есть мой папа! У него золотая медаль! Ты что, не веришь? — спросил Георгица, увидев, что девочка замерла на месте. — Не веришь?
— Верю! — пробормотала Симина. — Погляди-ка, сколько здесь мотыльков! — прошептала она, зачарованно следя за большим роем мотыльков, порхающих по лугу. Они вились над зеленой, сочной травой, еще покрытой росою. — Как их много! — удивилась девочка, и ее голубые глаза округлились от радости. Она никогда не видела такого скопления бабочек.
— Мотыльки? — буркнул Георгица, и его крупное загорелое лицо помрачнело. Вдруг он стремглав бросился к тому месту, где трава, казалось, была покрыта светлыми трепещущими цветами. — Дави их, дави! — закричал он и принялся лихорадочно топтать мотыльков каблуками, ловить их руками, давить на лету.
Ошеломленная Симина заплакала навзрыд и сломя голову убежала от Георгицы.
Но бежать по влажной траве было совсем не легко. Девочка поскользнулась и упала, угодив вытянутыми вперед руками прямо в лужицу. И тут Симина замерла: бородавчатая, уродливая жаба таращила на нее свои выпученные холодные глаза. Ее белесая шея вздулась, вдруг она вытянула длинные-предлинные лапы и прыгнула. Симине показалось, что чудище раскрыло пасть, чтобы проглотить ее. Она зажмурила глаза и завизжала что было сил.
— Что с тобой? Чего ты кричишь? — спросил Георгица и попробовал поднять Симину. Девочка открыла глаза. Жаба исчезла, словно ее никогда и не было. — Почему ты кричала? — снова спросил мальчик.
— Там была жаба.
— А ты что, боишься жаб? Они не делают ничего плохого!
— А мотыльки, что они тебе сделали плохого? — спросила Симина и снова начала плакать; слезы ручьем потекли по ее щекам. — Ты их всех, всех поубивал! — всхлипнула она.
— Н-да! — почесал мальчик за ухом, совсем растерявшись. — С тобой, знаешь, нелегко… Ничегошеньки-то ты не понимаешь! Эти бабочки самые вредные для фруктового сада. И как раз теперь они откладывают яички. А из яичек потом выведутся гусеницы. Ты гусениц когда-нибудь видела?
В эту секунду раздался чей-то крик:
— Эге-гей, Георгица! — На холме, заросшем акациями, появилась какая-то девочка в красной косынке. Она бежала к ним изо всех сил, видимо привлеченная плачем Симины. — Ну и влетит же тебе! — пригрозила она Георгице. — Что ты ей сделал? Чем ты ее обидел? Товарищ агроном повсюду ее ищет.
— Вот она! — закричал Георгица. — Что я ей сделал? Проводил! Да на что она мне нужна! — рассердился он и, состроив девочке в красной косынке рожу, молниеносно повернулся на каблуках и помчался вслед за своим жеребенком.
Сверху, с холма, поросшего акациями, тянулись сплошные грядки капусты. Они простирались вплоть до того места, где темнела зеленая полоса леса. Неподалеку Симина увидела странный домик из красного кирпича, длинный, как железнодорожный вагон, в котором, по-видимому, никто не жил, потому что там не было ни дверей, ни даже оконных рам.
— А что это за домик? — спросила Симина.
— Там мы будем выращивать цыплят, — сказала девочка в красном платочке.
В кирпичном: домике еще не было ни дверей, ни оконных рам, потому что цыплят там собирались разводить лишь будущей весной. Пока же здесь хранили урожай лука и чеснока. Пионеры взялись сплести лук и чеснок в длинные связки, чтобы он лучше сохранялся зимой.
Вдруг из домика послышалось ржание. Симина прислушалась, потом недоверчиво пригляделась, разинув в изумлении рот. Из оконного проема красного домика высунулась голова жеребенка. На его шее что-то болталось, и от этого он выглядел очень смешным. А на пороге домика стоял Георгица, держа в руках большую кастрюлю. Девочка в красной косынке крикнула ему:
— Пойди-ка позови товарища агронома. Он там, возле насоса для поливки.
— Пусть сама идет! — сердито буркнул Георгица, указывая на Симину.
Жеребенок насмешливо заржал.
В оконных и дверных проемах показалось множество детей. Все они уставились на Симину и с интересом разглядывали ее.
— Георгица! — снова закричала девочка. — Ты не слыхал, что я тебе сказала?
— Слыхал, но все равно не пойду! — упрямился мальчик; он вынул из кастрюли большой кусок брынзы. — Пусть она раньше скажет, чего скулила? Разве для этого я ее привел сюда? — Потом он повернулся к Симине и спокойно спросил: — А ну, расскажи всем, почему ты плакала.
Но Симина уже не сердилась. Ей даже стало весело. Приблизившись, она разглядела, что на шее у жеребенка висит связка лука.
Симина посмотрела на смуглую девочку в красной косынке. Та грозила Георгице кулаком.
— Ну и задам же я тебе, озорник! — Повернувшись к Симине, она ее тихонько спросила: — Это он подставил тебе подножку? — Указав пальцем на следы свежей грязи на платьице Симины, она добавила: — Он часто так делает!
— Нет, он ничего плохого не сделал, — заверила Симина. — Георгица — мой лучший друг. А ты пионерка?
Один из мальчиков, одетый в голубую выцветшую майку, рассмеялся.
— Так ведь это Ли́ца. Она председательница нашего отряда.
— Вот как? — обрадовалась Симина и протянула руку девочке в красной косынке. — Я просто испугалась жабы. Она была такая уродливая и большая. — Заметив, что все весело смеются, Симина тоже рассмеялась.
Вот как подружилась Симина с пионерами коллективного сельского хозяйства. Что касается тетушки Вероны, то она совсем успокоилась и снова пришла в хорошее настроение.
Примечания
1
Сорт сухой колбасы.