— Майкл! — закричала мама громче, чем когда-либо я её слышала. — Не смей!
— Это случится, Кэтрин, — предупредил он с отвращением глядя на меня. — Отныне всё будет по-моему.
ГДЕ ТВОЯ СЕСТРА?
Хьюи
12 октября 1996 года
— Спасибо, что пришла так быстро, дорогая, — сказала мама, когда Кива зашла на кухню в субботу вечером. — Меня вызвали на работу, а Пит, ну, он всё ещё неважно себя чувствует.
«Неважно себя чувствует».
Какой бред.
Мой папа не был «неважным».
Мой папа просто ушёл.
— Я сказал ей, что уже достаточно взрослый, чтобы присматривать за Клэр, — сказал я, всё ещё раздражённый, что мне нужен был кто-то на подмену, когда Фели мог оставаться один дома, если родителей не было. — Мне больше няня не нужна.
— Ты, может, и справишься сам, но твоя сестра — точно нет, — мама перебила меня с таким взглядом, который говорил «не начинай». — Я знаю, что ты вполне способный, Хьюи, — сказала Кива, взяв меня за волосы и помяв их. — Я просто здесь, чтобы следить, чтобы твоя сестра не попадала в неприятности, понял? Ты делай своё, малыш.
— Клэр и Гибс играют в её комнате, а Пит наверху, если понадоблюсь, — добавила мама с благодарным взглядом. — Дети поужинали, а в банке есть деньги на пиццу, если захотите позже.
— Всё будет отлично, — уверила мама Киву, провожая её до входной двери. — Береги себя.
— Всегда берегу, дорогая.
Я дождался, пока дверь за мамой захлопнулась, и начал допрос.
Потому что у меня была претензия к нашей няне.
— Где твоя сестра?
— Ты и так знаешь, где моя сестра, Хью, — Кива прошла мимо меня, возвращаясь на кухню. — Я уже миллион раз тебе говорила. — Да, но ты не сказала, когда она вернётся домой, — настаивал я, следуя за ней. — Лиззи уже долго в больнице, Кива. Я хочу знать, когда она придёт домой.
— Скоро.
Я не видел лучшую подругу несколько недель, и слово «скоро» каждый раз, когда я спрашивал, когда она вернётся, сводило меня с ума. Мне хотелось кричать. Что вообще значит «скоро»? Это два часа, два дня или две чертовы недели? Пустое слово, которое ничего для меня не значило.
— Я хочу её навестить, — упрямо сказал я, глядя на неё. — Лиз бы хотела, чтобы я пришёл.
— Я уже говорила, что ей сейчас нельзя никого пускать.
— Да, но ты даже не сказала почему! — я кричал, теряя терпение. — Ты даже не сказала, что с ней!
— Она больна, Хью. Как я уже говорила.
— Чем именно? — спорил я, не желая уступать.
— Это личное.
— «Личное» — это не диагноз, Кива.
— Чёрт побери, Хью, всё гораздо сложнее, понял?
— Ну и пусть, я справлюсь со сложностями, — резко ответил я. — Я не твой тупой парень.
— Эй! — теперь уже она накричала на меня. — Не тяни сюда Марка. — Ладно. — Я скрестил руки на груди. — Перестань меня как ребёнка воспринимать — и я перестану.
— Ты ребёнок, Хью, — ответила она. — Очень умный, но всё равно ребёнок.
— Я не отпущу этот вопрос, — предупредил я подростка у себя на кухне. — Я не Клэр и не Гибс. Ты не подкупишь меня печеньем и не отвлечешь божьими коровками. — Я прищурился. — Если ты не скажешь, что с моей лучшей подругой, я узнаю сам.
Она подняла бровь с недоверием. — Ты что, угрожаешь мне, Хью Эндрю Биггс?
— Как я могу, если я просто ребёнок?
Кива долго смотрела на меня, не моргая, пока наконец не сдалась с раздражённым рычанием:
— Ладно, гений, думаешь, ты достаточно взрослый для этой дерьмовой беседы? — Она вздохнула и указала на стол. — Садись и слушай.
Я оперся локтями на кухонный стол, прижав голову к рукам и слушал каждое слово, которое вылетало из рта нашей няни.
— Болезнь моей сестры — это то, что не увидишь, — продолжала Кива, постукивая пальцем по виску. — Всё происходит в её голове. Она слышит голоса, и это заставляет её сходить с ума. — Она откинулась на спинку стула и указала на шрам на своей щеке. — Это она мне так ногтями нацарапала. Моя младшая сестра.
— А ты что ей сделала первой?
— Ничего, — резко ответила Кива, скрестив руки. — Вот в чём дело, Хью. Она сумасшедшая.
— Нет, она не сумасшедшая, — покачал я головой, отвергая её слова.
— Не говори так о моей подруге.
— О, правда? А твоя подруга — моя сестра, так что я думаю, знаю её получше, чем ты, — резко ответила она. — Может, она и обманывает тебя и твоих друзей своим милым видом, но это маска. — Голос её дрожал от эмоций: — Я пыталась ей помочь тысячу раз, а она лишь плюёт в лицо и винит меня в своих проблемах. — Она горько рассмеялась, указывая на шрам снова. — Вот это — результат того, что она сходила с ума и обвиняла меня в том, что я принесла в её комнату монстров. — Она покачала головой. — Что мне можно сказать? — Извини за невидимых монстров, которые есть только в твоей голове, дорогая сестра.
Я не знал, что ответить, но точно не понравился её тон, и я сказал:
— Не стоит так говорить о сестре. Это звучит горько и жестоко. — Ладно, подавайте в суд, — ответила Кива, вытирая слезу с уголка глаза. — Мне пятнадцать с половиной, и моя жизнь — ад. У меня злой отец в отрицании, сумасшедшая сестра и мама, которая столько раз болела раком, что, скорее всего, не увидит, как я закончу колледж, так что, может, я и вправду имею право быть немного горькой.
— Кто ещё знает об этом? — спросил я, сдерживая желание встать на защиту Лиз, но знал, что если скажу