— Тогда я рада, что всё это пропустила, — ответила я. — Потому что если бы это чудовище укусило меня, я бы укусила его в ответ. — Ты хочешь сказать, укусила бы его снова? — поддел Хью, толкнув меня в плечо.
— Эй! Я сделала это только потому, что он первым укусил меня за ухо и не хотел отпускать, пока я не отплатила тем же, — оправдывалась я, не в силах скрыть улыбку — или трепет сердца, когда он взял меня за руку. — Ты же знаешь, как говорится, Хью. — Улыбаясь, я пожала плечами. — Играешь в дурацкие игры...
— ...выигрываешь дурацкие призы, — закончил за меня Хью, всё ещё посмеиваясь и переплетая пальцы с моими. — Да, ну, думаю, Брайан теперь дважды подумает, прежде чем снова к тебе подлезть.
— Как и должен, — рассмеялась я. — А тебя он достал?
— Неа, — улыбнулся Хью. — Я слишком быстрый.
— То есть слишком умный, чтобы к нему вообще приближаться. — И это тоже, — ответил он с весёлым вздохом, прежде чем его улыбка сменилась нахмуренным выражением. — Чёрт. — Он разжал наши переплетённые пальцы и перевернул мою руку, внимательно разглядывая запястье. Его взгляд потемнел, когда он провёл пальцем по недавно зажившему, рваному шраму. — Он снова тебя поцарапал? — Его тревожные карие глаза метнулись ко мне. — Это из-за этого ты ушла с вечеринки?
Нет. — Ага. — Подавив дрожь, я выскользнула из его руки и натянула рукав. Сев, я сцепила руки и пожала плечами. — Прости. — Не извиняйся, Лиз, — ответил он, разворачиваясь ко мне всем телом. Улыбка всё ещё была на его лице, но глаза излучали беспокойство. — Хочешь, моя мам посмотрит на эту царапину? Она выглядит довольно глубокой.
— Не, всё нормально. — С тревогой я заправила волосы за уши. — Я её даже не чувствую.
Хью долго смотрел на меня, а потом снова взял меня за руку.
— Что случилось?
— В смысле?
— Ты выглядишь испуганной. — Его взгляд искал правду в моих глазах. — Ты что-то скрываешь.
— Всё нормально. — Улыбаясь, я попыталась засмеяться, но это вышло жалко. — Серьёзно, я в порядке, Хью.
Он явно не поверил.
— Расскажи мне.
Я не могла.
О, Боже, как же я хотела рассказать.
Но просто не могла.
— Кто-то из ребят что-то сказал тебе? — спросил он, и плечи его напряглись. — На вечеринке? Кто-то повёл себя как придурок?
— Нет.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься?
— Я не…
Глаза наполнились слезами.
— Я не плачу.
— Лиз, ну брось, — сказал он, глядя на меня с недоверием. — Это же я.
— Я просто… — Я покачала головой и тяжело выдохнула, прежде чем прошептать: — Не важно.
— Если что-то тебя беспокоит, значит, это важно, — ответил он, не отводя от меня своих тёплых глаз. — Это очень важно для меня. — Я… — Я открыла рот, чтобы ответить, но выдохнула только дрожащий вдох, потому что что я могла ему сказать?
Что меня преследуют монстры, которых породило моё собственное воображение?
Что меня мучают отвратительные образы и ужасные мысли, от которых хочется умереть?
Или может, признаться, что я грязная, нечистая, сломанная?
Что именно я должна ему рассказать?
Какой грех станет тем, из-за которого он уйдёт?
— У меня просто плохой день, — наконец пробормотала я. Хью посмотрел на меня так, будто всё равно не верил, но не стал настаивать. Вместо этого он сжал мою руку и прошептал:
— Я люблю тебя, Лиззи Янг.
В груди вспыхнули вина и надежда, и я почувствовала себя одновременно окрылённой и опустошённой.
— Несмотря ни на что?
— Да, Лиз, — он наклонился ближе и прижал лоб к моему. — Несмотря ни на что.
НА ГРАНИ СЕМНАДЦАТИЛЕТИЯ
Хьюи
2 мая 1998 года
Моя сестра с Гибсом участвовали в каком-то дурацком танцевальном конкурсе в глуши, и мама договорилась, чтобы я остался у Лиззи на выходные, пока они не вернутся.
Это могли бы быть лучшие выходные в моей жизни. Честно. Наверное, так бы и было, если бы не одно «но» — я всё ещё не разговаривал с Кивой.
С того самого лета, когда она отказалась поверить, что мы с Лиззи действительно видели ту женщину в лесу. С тех пор я не сказал ей и десяти слов.
Что хуже — она не просто не поверила нам, она убедила родителей, что всё это выдумки. Даже моя мама в итоге встала на её сторону.
Мама. Мне тогда казалось, будто всё внутри меня затрещало.
Но я не выдумывал. Ни Лиз, ни я.
Я точно знал, что мы тогда видели. Я помню это слишком ясно. Эта женщина была настоящей. И хотя Кива делает вид, что ничего не было, я уверен — где-то в глубине она тоже это знает.
Но она продолжала называть нас врунами. Она смотрела на меня сверху вниз, как на идиота. Это злило. До дрожи в пальцах. До стиснутых зубов.
Прошлый четверг был её семнадцатым днём рождения. В субботу она закатила у нас вечеринку, наполнив весь дом людьми, которых я едва выносил. Я даже не поздравил её. И правильно. Эта «старшая сестра» получит от меня поздравление, когда сама научится говорить правду.
А её козёл-бойфренд, который ходил по дому, как у себя в поместье, вызывал у меня желание свернуть кому-нибудь шею. Или хотя бы немного подтолкнуть — в сторону длинного пирса. Пусть пройдётся.
Без возврата.
Серьёзно. Он просто... бесил. Одной своей рожей.
Мы с Лиз всё это время держались вместе, как приклеенные. Смотрели фильмы у неё в комнате, периодически выскальзывая вниз за чипсами. Она выглядела спокойной. Более, чем обычно. И прошлой ночью спала крепко. Говорила, что это из-за того, что я рядом.
Она пару раз уже называла меня своим личным ловцом снов. Моя импровизированная кровать на полу, рядом с её кроватью, якобы отпугивала монстров. Я пытался об этом не думать. Потому