— Кива, — мама строго посмотрела на нее, одновременно я спросила, — что значит "загляденье"?
— Это значит красивый, — объяснила сестра с мечтательной улыбкой. — Он высокий, с черными волосами, играет в регби и у него такие крутые кудрявые волосы.
Я нахмурилась.
— Что такое "муллет"?
— Это такая стрижка, — пояснила мама, доставая гладильную доску. — Да, — подтвердила Кива, передавая маме рубашку для глажки. — Как у Слейтера из Спасенные звонком.
Я знала все про Спасенные звонком. Это было любимое шоу моей сестры. Мы смотрели его каждый день после школы.
— Я люблю Зака.
— Зак — милый, — согласилась она с задумчивым кивком. — Но
Слейтер сексуальный. — Она прикрыла грудь рукой и закружилась. — И Марк тоже!
— Кива! — снова строго сказала мама.
— Честное слово, мама, у меня не хватает сил держаться!
19 сентября 1993 года Лиззи
— Что с твоей сестрой? — спросил Марк после ужина, когда я вошла на кухню и увидела, как они целуются.
— Избирательный мутизм, — ответила Кива, наполняя стакан водой из-под крана. — Не принимай на свой счет. Она такая со всеми, кроме семьи.
Она сделала глоток и добавила:
— Вот почему она учится в школе в городе и проходит всю эту терапию, о которой я тебе рассказывала. — Она пожала плечами. — Она вполне может говорить, когда ей это нужно.
— Почему, однако? — Он посмотрел на меня, а потом на мою сестру, и спросил: — Почему она не говорит, как нормальный ребенок?
— Психиатры сказали, что это из-за травм в прошлом.
— Какие травмы?
— Это не... я... это частное семейное дело, — ответила Кива, ее щеки покраснели. — Но если она будет продолжать в том же духе, ей будет тридцать, когда она выпустится.
Она сделала еще один глоток и добавила:
— Все, что тебе нужно знать, это что Лиззи не сдаст нас родителям.
Марк обратил внимание на меня и улыбнулся.
— Привет, сладенькая.
Мне понравилось, как он меня назвал.
— Она не скажет твоему отцу, что мы целовались, да? Она может держать рот на замке?
— Конечно. — Кива закатила глаза и положила виноградину в рот. — Я же тебе сказала, она не сдает. К тому же она почти не разговаривает с нашим отцом.
— Она молчит и с ним?
— Иногда.
— Он что, ее обидел?
— Нет, — резко ответила Кива, теперь уже звуча злой. — Почему наш папа должен ее обижать?
— Извини, я просто спросил, — сказал он, подняв руки. — Я не хотел тебя расстроить.
Кива быстро отмахнулась от этого и снова стала смотреть на Марка с влюбленными глазами.
— Она тебя любит.
— Как ты это поняла?
— Она улыбается. Поверь мне, она бы не улыбалась так, если бы не любила тебя.
— Она выглядит как маленький ангел, — сказал Марк и присел передо мной. — Ты меня любишь, сладенькая? Эй? Ты будешь со мной разговаривать?
— О, нет-нет-нет. Она может выглядеть как ангел, но не позволяй этой ангельской мордочке тебя обмануть, — засмеялась Кива. — Она орет как банши, когда ей захочется.
— Я думаю, я смогу ее заставить поговорить, — сказал он, убирая мои волосы за ухо.
— Ты можешь попробовать, — фыркнула Кива. — Но ни один врач не смог ее починить.
— Ты бы этого хотела, сладенькая? — спросил Марк, положив руку мне на плечо. — Ты хочешь, чтобы я тебя починил?
Я кивнула и улыбнулась ему.
Да, пожалуйста. ***
— Где она?
— Я знаю, что она здесь.
— Я чувствую ее запах!
Хихикая, я скользнула под кровать, пытаясь скрыться от монстра с носками, но это было бесполезно.
— Поймал! — рука, покрытая носком, вылезла из-под кровати и схватила меня за ногу.
— Ням-ням, как раз то, что я хотел, — подшучивал Марк, говоря голосом этого забавного носочного монстра, когда он вытаскивал меня из-под кровати. — Вкусная, маленькая, сладенькая только для меня. Скрикнув от восторга, я попыталась убежать, но Марк был слишком быстрым. Обняв меня за живот, он усадил меня себе на колени и стал изображать, что поглощает меня своим носочным лапой.
— Ты, без всяких сомнений, лучший парень на свете.
Кива, стоя в дверном проеме, улыбалась нам.
— Спасибо, что так терпеливо с ней, — сказала она.
— Нам не трудно, правда, смелый носочный монстр? — сказал Марк, а потом, используя этот смешной монстровый голос, добавил: — Нет, нам не трудно. Мы любим поглощать маленьких малышек.
— Ну, раз ты уже сделаешь вечер моей сестры, как насчет того, чтобы сделать мой? — она подмигнула ему и наклонила голову к двери. — Пока твой отец не забрал тебя.
— Извини, малыш, но босс сказал.
Он посадил меня на кровать и потрепал мои волосы.
— В следующий раз, когда я приеду, мы поиграем, ладно?
Счастливо кивнув, я смотрела, как он уходит, надеясь, что Кива скоро вернет его.
Мой первый друг.
15 ноября 1993 года Лиззи
— Что ты, черт побери, делаешь? — прокричал отец, подскочив с кресла, когда я залезла ему на колени. — Ты не можешь залезать ко мне на колени без одежды. Он был в ярости, когда завернул полотенце мне вокруг плеч и прикрыл меня. — Иди обратно наверх, надень одежду, и больше не спускайся вниз без одежды, иначе я тебе надеру задницу.
— Успокойся, — сказала мама, когда я пронеслась мимо нее. — Она только что вышла из ванны.
— Ей пять лет, Кэтрин, а не младенец, — ответил отец. — Она слишком взрослая, чтобы бегать голышом, и она должна это понимать.
— Майкл, она просто хотела обнять своего отца. — Кива никогда так не вела себя.
— Не сравнивай их. Девочки — как ночь и день.
— Неужели я этого не знаю?
— Майкл!
— Поговори с ней, Кэтрин. Объясни ей, что она не может так себя вести. Ради бога, что если бы Кива пригласила Марка?
— Может быть, если бы ты меньше беспокоился о Киве и больше о