— Я знаю, что мы говорим о моей жизни, — парировал я. — Я тот, кто жил этим.
Она вздрогнула, а затем рыдание вырвалось из ее горла. — Я не знала.
Я не знала.
Три слова, которые, по моему ограниченному жизненному опыту, были примерно так же полезны, как надевание презерватива на член после секса. Если бы я получал по евро за каждый раз, когда кто-то говорил мне «Я не знал» на прошлой неделе, я был бы богатым парнем. Я знал, что это были благие намерения, но это не помогло. Мне не нужно было, чтобы мама или кто-то еще, кого я любил, подтверждал их невежество или подтверждал, что они не делали мне ничего плохого. Я знал, что они не знали. Так и должно было быть. Вот так я остался жив.
— Джерард, — рявкнула мама. — Эта женщина надругалась над тобой!
На самом деле, эта женщина не дала мне погрузиться с головой в тот период моей жизни, когда я тонул, но я не стал объяснять это никому из них. Потому что я знал, что поступок Ди был неправильным. Она переступила черту, которую никогда не следовало пересекать, но это не означало, что я хотел принять какое-либо участие в роли ее судьи, присяжных или палача.
— Сынок, тебе придется поговорить с одним из нас, — настаивал он. — У нас есть заявления нескольких студентов колледжа Томмен, которые подтвердят ваше заявление – если вы просто предоставите его нам в письменном виде.
— Я разговаривал с одним из вас, — ответил я так же спокойно. — Я поговорил со всеми из вас, но я говорю не то, что вы хотите услышать, поэтому они продолжают присылать еще больше вас поговорить. — Я покачал головой. — Я принял решение.
— Джерард, — всхлипывала мама, — пожалуйста, передумай.
— Я принял решение, мама.
— Теперь ты доволен? — Спросил Джонни, когда позже тем же вечером неторопливо вошел в мою комнату с коробкой DVD «Love Actually» в руках. — Мне пришлось вырвать гребанную коробку из пальцев Тадхга.
— У ребенка хороший вкус.
— Напротив, парень, я думаю, можно с уверенностью предположить, что его привязанность к фильму гораздо больше связана с обнажением в полный рост, чем с Хью Бладингом Грантом.
— Ах, я бы вряд ли назвал полный рост, — хихикнул я. — Ты можешь видеть только свои сиськи.
— Да? Что ж, расскажи это моей маме. — Тяжело вздохнув, он бросил DVD себе на колени и опустился на мягкую подушку рядом со мной. — Потому что мне только что пришлось выслушать сорокаминутную лекцию от женщины о том, как важно не развращать невинные умы синими фильмами, — проворчал он, хватая свой контроллер.
— Представь, что “Реальная любовь” на самом деле была “голубой”.
— Гибс, — невозмутимо произнес он, — ты говоришь о женщине, которая все еще закрывает мне глаза, когда по телевизору показывают даже намек на поцелуи. — Поставив на паузу игру FIFA, в которую мы играли ранее, Джонни нажал на кнопки контроллера PlayStation. — С Новым годом, блядь, меня, а?
— Нет, у тебя еще есть пара часов до полуночи, чтобы все изменить.
— Две тысячи пятый. — Мой лучший друг покачал головой. — Что за гребаный сумасшедший год, да?
— Ага. — Я тяжело вздохнул. — Это было незабываемо, хорошо.
— Ты помнишь канун Нового года в девяносто девятом? — затем он спросил, приподняв губы.
— Что мне делать? — Я застонал, содрогнувшись при воспоминании. — Я думал, твоя мать убьет меня.
— Парень, — усмехнулся Джонни. — Ты вылил целое ведро воды на открытый огонь.
— Только потому, что я думал, что пламя выходит из-под контроля.
— Гибс, огонь горел в камине.
— Именно это я и хочу сказать, Джонни, — ответил я. — Я думал, у нас пожар в камине. Откуда мне было знать, что дым вызовет такие неприятные последствия? — Пожав плечами, я добавил: — Я пытался спасти поместье от пожара.
— Да, ну, у моей мамы, конечно, была пара ушей, когда сажа испортила ее новые обои.
— Знаешь, она до сих пор вспоминает об этом, — пробормотал я. — Каждое Рождество.
— Хм. — Тихо посмеиваясь про себя, Джонни неправильно рассчитал бросок против моего игрока, в результате чего моя команда забила гол. — Дерьмо.
— Ты дерьмо в PlayStation, Кэп.
— Говорит парень в комбинезоне с кенгуру.
— Эй, парень, не сбивай комбинезон. — Я ухмыльнулся. — Кроме того, в комбинезоне ты или нет, я все равно могу надрать тебе задницу на PlayStation.
— Да, что ж, возможно, у меня бы это получалось лучше, если бы у меня действительно было немного свободного времени.
— Это правда, — размышлял я, забивая еще один гол в его команде. — Я слышал, что подружки, живущие с ним, могут здорово отвлечь.
— Кстати, о подружках, — сказал он осторожным тоном, — ты уже видел свою?
И вот оно.
Вопрос на миллион долларов.
Я не видел Клэр с ночи танцев, и чем больше дней проходило без встречи с ней, тем тяжелее становилась мысль о встрече с ней.
Потому что я мог справиться с вопросами Гард и сочувственными взглядами Джонни, когда он думал, что я не смотрю. Я мог справиться со своей плачущей матерью и гневом Молодой семьи. Я мог справиться с перешептываниями, я даже мог справиться с пристальными взглядами, но с чем я не мог справиться, так это с тем, что Клэр Биггс смотрела на меня как на нечто меньшее, чем мужчина.
Неважно, был ли это иррациональный страх или нет, мысль о том, что моя девушка смотрит на меня иначе, чем она смотрела на меня последние шестнадцать лет, вызывала у меня желание выбросить полотенце.
— Мы расстались, — напомнил я ему, чувствуя острую боль в груди при этом воспоминании.
Джонни закатил глаза. — Оправдания, отговорки.
— Я наговорил ей гадостей, когда видел ее в последний раз, Кэп.
— И что?
— Итак, я все еще зол.
— Ну, она не держит на тебя зла, Гибс, — ответил он. — Поверь мне, парень.
— Тогда, я думаю, я все еще работаю над этим.
— Шэннон вон там.