— Осторожно, — я не смогла удержаться от крика, когда первой взобралась наверх, а затем увидела, как Джерард чудом избежал луча, который чуть не убил его секирой во время нашего последнего предприятия. — На этот раз папы нет дома, чтобы спасти тебя.
— Забавно, — задумчиво произнес он, осторожно обходя балку, прежде чем сесть на пол домика на дереве напротив меня. — Он действительно ушел в этом году?
— Ага. — Я кивнула, повторяя его действия, сев напротив него, скрестив ноги. — Он пригласил маму поужинать и выпить.
— Иисус. — Потирая челюсть, он бесцельно огляделся. — Это впервые.
— Первая новогодняя ночь после аварии, — согласилась я.
— Хм.
Не в силах ничего с собой поделать, я позволяю своему взгляду блуждать по Джерарду, впитывая его, все время сопротивляясь желанию броситься в его объятия. Для этого между нами было слишком много невысказанных слов. Сначала нужно было поговорить.
— Итак, ах …— Ухватившись за свободную нить, Джерард снова огляделся вокруг, прежде чем, наконец, сосредоточить свое внимание на мне. — Давай просто покончим с этим, а?
— Хорошо. — Кивнув в знак согласия, я резко втянула воздух. — Но прежде всего, могу я просто сказать, что мне очень жаль за то, как все вышло, Джерард.
— Как это вышло, — медленно повторил он. — Не хочешь ли ты сказать, что сожалеешь о том, что это вообще вышло?
— Нет, я имею в виду, что сожалею о том, как все вышло, — подтвердила я, укрепляя свою решимость. — Я не могу сожалеть о том, что вступилась за тебя, Джерард. Я не буду.
— Это было не твое письмо, чтобы его читать, Клэр.
— Нет, это не так, — неуверенно согласилась я. — Но это также не было твоим бременем, которое ты мог нести в одиночку, Джерард.
Он долго смотрел на меня, прежде чем его плечи обреченно опустились. — У меня все было хорошо. — Он опустил голову, когда заговорил. — У меня все было просто отлично, Клэр.
— Нет. — Я покачал головой. — Нет, не было.
— Как ты можешь так говорить? — требовательно спросил он жестким тоном.
— Потому что я знаю тебя лучше, чем саму себя, — возразила я, не желая отступать в такой колоссальный момент. — Мне только жаль, что я не увидела знаков раньше.
— Знаки, — пробормотал он себе под нос.
— Да, Джерард, знаки, — отрезала я настойчивым тоном. — Мы все тебя здесь подвели. Все до единого, и за это я чертовски сожалею. Я должна была увидеть признаки. Я должна была быть той, к кому ты мог бы прийти, но я не была, и я никогда не прощу себя за это.
— Клэр, пожалуйста. — Он застонал, как от физической боли. — Мы можем не делать этого?
— Мы должны, — настаивала я, слыша разбитое сердце в собственном голосе. — Джерард, мы должны поговорить об этом. Мы должны.
— Я никогда не причинял тебе боли, — выдавил он, его глаза вспыхнули эмоциями, когда он встретился с моими. — Я никогда никому не причинял боли. Я был хорошим человеком, делал хорошие вещи, соблюдал приличия, и мне не нужно было, чтобы весь гребаный мир знал, какой я слабак!
— Ты думаешь, что ты слабый? — У меня отвисла челюсть. — Джерард, ты самый сильный человек, которого я когда-либо знала.
— Чушь собачья, — огрызнулся он в ответ. — Сейчас я чувствую себя более беспомощным, чем когда мне было семь, Клэр.
— Правда? — Я резко втянула воздух, чувствуя ужас. — Почему?
— Потому что все знают. — Тяжело дыша, он протянул руку и запустил ее в свои светлые волосы. — Я так чертовски унижен, и я ничего не могу с этим поделать. Для меня нет кнопки перемотки назад, Клэр. Меня будут клеймить как жертву до конца моей жизни. — У него вырвалась болезненная дрожь. — Я не знаю, как мне смотреть в лицо школе на следующей неделе, не говоря уже о команде и всех моих друзьях.
— С высоко поднятой головой, — выпалила я, отчаянно желая утешить и подбодрить его. — Потому что ты здесь не сделал ничего плохого! — Мое сердце разбилось из-за него, и я не смогла удержаться, чтобы не потянуться к его руке. — Я никогда не хотела причинять тебе боль. — К счастью, он не оттолкнул меня. Вместо этого он позволил мне переплести его пальцы с моими. — Но я не смогла сохранить это в секрете.
— Я знаю, что ты не смогла, — донесся его прерывистый шепот. — Но теперь я не уверен, смогу ли.
Я почувствовала, как мое сердце раскололось. — Что это значит?
— Я никогда не хотел, чтобы ты знала об этом, Клэр. Об этой части меня. Об этом уродстве. — Он пожал плечами, сосредоточив внимание на наших соединенных руках. — И теперь, когда ты это делаешь, я не знаю, как нам двигаться дальше.
— Вместе, Джерард, — настаивала я. — Мы двигаемся вперед вместе. Потому что я все еще здесь, — прохрипела я, нуждаясь в том, чтобы он знал, что я никогда не уйду. Что я всегда буду здесь, рядом с ним. — Я все еще твоя Медвежонок-Клэр.
— Теперь все по-другому.
— По-другому – это не плохо, Джерард.
— Я не знаю, смогу ли я больше быть твоим Джерардом.
Возникло внутреннее ощущение, которое, как я могла только предполагать, было похоже на то, когда соломинка ломает спину верблюду, и я взорвалась.
— Как ты смеешь. — В ярости я отдернула руку и опустилась на колени. — Как ты смеешь говорить мне это?
— Клэр …
— Нет, нет, нет. — Покачав головой, я полезла к выходу, не останавливаясь, пока не оказалась у подножия лестницы и не направилась к задней двери моего дома.
— Господи Иисусе, Клэр, подожди минутку, ладно?
— Для чего? — крикнула я через плечо, услышав, как его шаги хрустят по обледенелой лужайке. Я взорвалась от разочарования, или от гнева, или от любви?