- Товарищ Гиль, опишите нашим слушателям, как вы получили свою награду.
- Опишу, конечно, это не сложно. С некоторых времён я перестал врать, слово дал самому себе, больше не буду лгать. Этому предшествовало моему попаданию в плен, я настолько был шокирован, ошарашен, что позже трезво глядя на свою жизнь понял, если раньше я был типичным военным карьеристом, не стеснялся по головам других идти, то теперь я понял. Это всё не моё, не лежит душа. Решил изменить свою жизнь. Изменю, когда война закончится, сниму форму. Это будет года через три-четыре. Думаю в мае-июне сорок пятого.
- Но погодите, как сказал товарищ Ворошилов, уже скоро мы погоним вражеские войска обратно.
- Это не тот Ворошилов, что обещал малой кровью на чужой территории? Который обещал, шапками закидать врага? Я бы такому лгунишке мылом рот промыл. После его обещаний, когда мы огромной кровью воюем на нашей территории, какая ему вера может быть? Никакой. Врут, все врут. И я таким был, но изменился, просто осмыслив свою жизнь. Она мне очень не понравилась. Если бы не война, меня бы в составе армии уже не было. Знаете, есть такая поговорка: Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся. Пожалуй, на гражданке в цирк директором и пойду, ха, я там как среди своих буду. Вообще наши маршалы, это что-то с чем-то. Они больше символы армии, чем настоящие военачальники. Для примера, взять Шапошникова. Ну, плохого я про него не скажу, но он чисто штабист и теоретик, в прошлом я бы назвал его своим коллегой, тоже был штабистом. Маршал довольно неплохой теоретик, но не практик, совсем не практик. Армию и фронт доверять нельзя. Если и обучать его, то начинать с дивизии, и чтобы поднимался по карьерной лестнице до командующего фронта, тогда он будет полноценный маршалом. Про Ворошилова говорил, ни то ни сё, хотя нет, в чём-то и он мастер своего дела. Например, разрушать. Чтобы не доверили, всё разрушить и развалить, в этом он действительно главный специалист. Например, у Союза была Красная Армия в двадцатых, её можно было так назвать в тридцатых. К сороковым, армии у нас не стало. Был сброд, одетый в военную форму. Я сам был начальником штаба дивизии, к началу войны, и всю эту кухню изнутри знаю. Чему учили простых бойцов. Красиво маршировать строем, и на отлично знать политинформацию. Всё. Это я говорю про простых стрелков. Танкистов, лётчиков и артиллеристов хоть чему-то учили, чтобы не опозорится на смотрах. Стрелки лишь маршировали, инспекциям этого достаточно. А когда началась война, оказалось, немцы на политинформацию, когда бойцы к ним шли браться, как-то странно реагируют. Отрубленные головы этих бойцов у себя над окопами на колья насиживали. И красивая шагистика на них не действовала, из пулемётов всех клали. А больше ничего бойцы не умеют. Приказываешь, атаковать перекатами. Они стоят, смотрят на тебя воловьими глазами. То ли ты ругнулся на них, то ли иностранные слова произнёс. Сейчас армия учиться воевать, с большой кровью, массовым героизмом бойцов, но учиться. Этот год будет временем больших потерь, массовых котлов и потерянных территорий. Сорок второй не лучше. Я кадровый командир, всё это для меня как открытая книга и спрогнозировать не так и сложно. А вот сорок третий, прогнозирую, уже станет переломным. Погоним немцев обратно. Медленно, с потерями, но погоним, научимся воевать и наступать, освободив сначала свои земли, потом в Румынию, в Польшу войдём. А там и Берлин. Что по другим маршалам, тоже есть что сказать. Маршал Кулик? Это ещё хуже Ворошилова. Вроде грамотный артиллерист говорят, ну не знаю. Нашим «сорокапяткам», самым массовым противотанковым средством в войсках, приходиться подпускать вражеские танки на четыреста метров, что по сути смерть расчёту. Первым же выстрелом выдаёт свою позицию, а в танк ещё поди попади. Расчёты себя горько называют «смерть расчёту». Была пушка противотанковая, на пятьдесят два миллиметра, что способна уничтожать вражеские танки, на дистанции полтора километра. Немцы даже не увидят, откуда их бьют. Однако, именно маршал Кулик, отказался принимать её на вооружение, внимание, по причине излишней бронепробиваемости. Правда, тут стоит добавить, что пушка довольно дорогая и сложная в производстве, как три «сорокапятки»стоит. Не отрицаю, может причина и веская. И что лучше клепать, массовые пушки, от которых особо толку нет, или дорогие, но полезные? Что по другим маршалам, Тимошенко и Будённому. Ну, Тимошенко хороший командир, грамотный, вот только невезучий. Бывает такое. Там где надо армию в оборону поставить, он ставит две дивизии, при этом грамотно вскрыв намеренья противника, но недооценив их силы. Эти дивизии и держат удар в обороне, геройски погибают, сутки, но подкрепления и резервы не успевают, немцы, прорвавшись, их бьют на пути, и вот очередной котёл. Поэтому и говорю. Тимошенко грамотный, но не всегда везёт. Будённый, это мой любимый маршал, он гений. Как и у всех у маршала есть свои плюсы и минусы. Он хорош в обороне, но наступать, тут не очень. Просто опыта нет, как и почти у всех советских военачальников. Да и не его это, командование фронтами. Он кавалерист, этим и силён. Если создать Центр партизанского движения в Москве и назначить Будённого, подчинив ему все кавалерийские части, выведя их из состава армии, вот тогда немцев будет ждать большая беда. Для начала маршал сформирует партизанские бригады из жителей оккупированных территорий, где те займут свои районы. А кавдивизии бросит в тыл, разрушать коммуникации противника. В этом он настоящий гений, о чём и говорю. Там где машинами и танками не пройти, нужны топливо и снаряды, кавалеристы всегда будут иметь транспорт, и перемещаясь, уходить от преследования, атакуя гарнизоны, железную дорогу, станции. Да они полностью обрушат немцам тыл, снабжать передовые войска не смогут. Только вот, то что я говорю, это мечты. Никто маршала на такое место не поставит. Выскочек не любят.
- Это вы о чём? - спросил диктор, что за время моей речи и бледнел и краснел, и вообще явно был на нервах, но вот постарался прервать меня, чтобы ещё чего не наговорил, и у него получилось, только вот я это всё рассчитал и вёл его, всё по моему сценарию шло.
- Кстати, поясню. Вот вы спрашивали про награду. Как раз пора описать, тогда и помёте что имел ввиду, говоря про выскочек. К сожалению, такой выскочкой стал и я, за что и последовало наказание.
- Это так связано? - задал вопрос директор, сам подводил его к этому.
- О, и ещё как. Я до плена, и после, с опытом месяца боёв, когда сам в бой на танке шёл, это совершенно два разных командира. Кем я был до пленения? Обычным карьеристом, что по чужим головам шёл наверх, штабист и теоретик, считал себя правым во всём, где единственное верное мнение, это моё, не прислушиваясь к советам командиров штаба. Дельных, надо сказать. В общем, тип ещё тот. Знаете, у меня много поговорок есть, и там такая избитая фраза: Я бы с ним в разведку не пошёл. Так вот, я сам бы с собой в разведку не пошёл. Сейчас, с тем подполковником Гиль, до плена. И спину ему бы не доверил. Само пленение произошло шестнадцатого июля. Дивизия готовилась к передислокации, снимаясь с позиций, поэтому взял все три наличные машины, в дивизии больше не было, я направился к штабу полка. Приказы вёз, и провести инспекцию по растратам, сигнал был. Ехали по опушке, а тут стрельба, боец повис раненый на руле. Немцы появились, вытаскивая нас из расстрелянных машин. Восемь убитых, пять раненых и десяток бойцов и командиров были взяты в плен. Я даже сейчас не могу описать своего состояния. Ведь раньше слыша как другие части попадали в окружение, в плен, дивился. Ну как такое может быть? Ну со мной такого ни когда не произойдёт, как я смелый, инициативный и умный командир, сама скромность, и в плен. А тут стою, даже не знаю как описать своё состояние. Наверное, ближе всего подходит слово - потерянный. Пока солдаты обыскивали меня, документы собирали, о сопротивлении даже и не думал. Даже не вспомнил. Это сейчас буду бороться до конца, опыт боевой получил, не теряюсь, а там всё так внезапно произошло. Взвод немцев был. Вот они пленных построили и повели в лес. Там брешь в обороне, через которую они просочились. Да и как оборону удержать, в дивизии было три тысячи бойцов и командиров, опорными пунктами стояли, а не сплошная оборона. А тут два бойца в камуфляже появились из-за деревьев и кинули в нас по предмету. Я думал ручные гранаты, закрыл глаза, прощаясь с жизнью. Оказалось какие-то спецсредства, вспышка и грохот по ушам. Многие пленные, да все, потеряли сознание, как и сами немцы. Попадали там где стояли. А сам оглушён был, как контужен. Стою, вроде цел. Открыл глаза, а бойцы ножами немцев режут. Ловко так. Я сам нагнулся к немцу, из-за голенища сапог потянул рукоятку ножа и двоих рядом заколол. Первые мной убитые немцы. Пусть беспомощные, но убил их с немалым удовольствием. А бойцы оказались из разведки. То ли армейского, то ли фронтового уровня. Я тут же сообщил о машинах у дороги и раненых там. Как бы не добили. Бойцы туда рванули. Смотрю, пленные из моих людей шевелится начали, вот так поднял, вернул вещи и документы, у фельдфебеля были, вооружились трофейным оружием, и бегом обратно. А там раненые лежат, без сознания, и все немцы вырезаны. А бойцов я больше не видел. Исчезли. Вот так я десять минут и побывал в плену. Это был шок. Это по сути там жизненную оплеуху мне отвесили, голова мотнулась, кровавые брызги во все стороны полетели. И знаете, я тогда задумался, и начал много анализировать. Можно сказать протрезвев. Самоуверенность ушла, стал к бойцам и командирам прислушиваться. А тут на меня мои должники интенданты вышли, а дивизия с армией в окружении, уже по сути ничего нет, вот через знакомцев и стал получать что нужно, и снабжать дивизию. Танковую роту создал из новейших машин, три тяжа и семь средних. А командира для неё у меня не было, сам и командовал, параллельно управляя штабом дивизии. А как командовать танками? Я не умею. Теория есть, уставы, инструкции, но применять их тоже нужно уметь.