Камикадзе – идеальный патриот, рыцарь без страха и упрека, без колебаний расстающийся со своей жизнью по приказу командования. Исполнитель приказов считался предпочтительнее человека, имевшего обыкновение возражать и иметь свое мнение.
Все последние месяцы войны пропаганда повторяла: страна может положиться только на духовную силу японской нации. На что же использовалась духовная сила народа? На то, чтобы сэкономить авиационный керосин или сжатый воздух, которым выталкиваются в море торпеды? Страна экономила несколько баллонов сжатого воздуха, но никто не сожалел о гибели стольких прекрасных молодых людей. Жизнь человека оказалась в Японии дешевле баллона со сжатым воздухом…
Императорское правительство совершило много преступлений. В Китае, в Корее, на других оккупированных территориях. Японские военные были необыкновенно жестоки по отношению к военнопленным. Но и к своему народу они были не менее жестоки и отправили на смерть молодых людей без всякой военной необходимости.
Патриотизм и душевную чистоту этих молодых людей беззастенчиво использовали генералы. Десятилетиями японской молодежи внушали, что ее долг умереть за генералов, за императора, за императорскую Японию.
Один из героев японского эпоса говорил:
– Я хотел бы родиться семь раз в этом мире, чтобы семь раз отдать жизнь за императора.
Эти слова часто повторяли камикадзе. Отдать императору семь жизней никто из них не мог, а одну – приходилось. Они убивали и умирали без всякого смысла…
Офицерский корпус императорских армии и флота как будто не ощущал приближения развязки. Командующие слали в Токио бодрые реляции и, упирая на неизменно высокий боевой дух частей, требовали «мобилизовать все силы народа и решительно продолжать священную войну». «Вся армия, – уверяли они, – готова с честью погибнуть, но добиться достижения целей этой войны нынешней осенью».
Отчаянное сопротивление японцев и особенно широкое использование тактики камикадзе пугали американское командование.
Четыре полицейских
Потеряв Нанкин, Чан Кайши перенес столицу в Ухань. Потом в Чунцин. Война на территории Китая приобрела особенно жестокий характер. Однако мир был занят боевыми действиями в Европе. Мало кто заметил, что японская авиация безжалостно бомбила Чунцин и горожане гибли тысячами.
Но президент Франклин Рузвельт был потрясен японскими бомбардировками китайских городов и расстрелами мирных жителей. Видя, что и американцы готовы помогать Китаю, Чан Кайши попросил передать ему 500 боевых самолетов. Запрос привез в Вашингтон советник китайского руководителя по авиации Клэр Ченно, отставной капитан американских ВВС. Чан Кайши обещал сжечь промышленные центры Японии, что было в интересах США. Но такого количества самолетов Рузвельт дать не мог. Американская военная промышленность еще не развернулась. Решили отправить хотя бы несколько бомбардировщиков дальнего радиуса действия В–17. Но в Китае не было летчиков, способных их пилотировать.
Секретарь Казначейства (то есть министр финансов) Генри Моргентау нашел выход:
– Мы уволим наших летчиков с действительной службы, и они смогут воевать на стороне китайцев.
Однако генерал Джордж Маршалл, начальник Штаба Армии США, возразил против передачи самолетов. Ему самому позарез нужны были все бомбардировщики. Так что ограничились продажей Китаю истребителей «Кертисс» P–40 Warhawk («Боевой ястреб»). Пилотировали их американцы. Платили летчикам Соединенные Штаты: 600 долларов в месяц и еще 500 за каждый сбитый японский самолет.
Американцы отправили на помощь Гоминьдану военные самолеты, боевых летчиков и наземный персонал для устройства аэродромов в юго-западной части Китая.
С ноября 1942 по май 1943 года очаровательная жена Чан Кайши находилась в Соединенных Штатах. Визит стал триумфальным. Ее принимали в Белом доме. Когда она выступала с речью перед членами конгресса, они, стоя, устроили ей четырехминутную овацию. Американская пресса превозносила пленительную леди Китая и ее решительного мужа, надежного соратника в войне против Японии. Мало кто из американцев представлял себе реальную ситуацию в Китае.
Фотография Чан Кайши десять раз появлялась на обложке журнала Time («Время»). Для американцев он – союзник в борьбе против императорской армии. Он призвал соотечественников сражаться до «победного конца», до окончательной победы над Японией. Другое дело, что его постоянные требования о поддержке со стороны США заставили американцев придумать ему издевательское прозвище.
Его именовали не General Chiang Kai-shek (так его фамилия звучит по-английски), а General Cash-My-Check – то есть генерал «Обналичь мой чек».
При Чан Кайши Китай – ценный союзник в борьбе с императорской Японией – получил признание как великая держава. В апреле 1944 года на встрече в Думбартон-Оксе, пригороде американской столицы, представители стран Антигитлеровской коалиции договорились о создании Организации Объединенных Наций. Советские представители согласились включить Китай в пятерку постоянных членов Совета Безопасности ООН, обладающих правом вето.
На следующий год, на встрече в Ялте, американский президент Франклин Рузвельт уговорил Сталина считать Чан Кайши союзником, хотя тот вел борьбу с коммунистами Мао Цзэдуна.
Незадолго до своей смерти Рузвельт говорил советскому наркому иностранных дел Молотову:
– После войны останутся четыре полицейских, которые будут следить за остальными странами – это Англия, Соединенные Штаты, Советский Союз и Китай. Этим четырем странам только и будет позволено иметь оружие.
К Франции Рузвельт относился презрительно и в список великих держав не включал.
В Белом доме у него было два кабинета – официальный в западной крыле, где он проводил пресс-конференции и протокольные мероприятия, и другой – на втором этаже жилого корпуса, здесь он чувствовал себя комфортно.
Рузвельт жаловался одному сенатору:
– Люди приходят ко мне день за днем. Все они хотят получить от меня то, что я не могу им дать и не дал бы, даже если бы мог. Если человек устает или раздражен, он может встать и выйти в другую комнату. А я прикован к этому креслу. И не могу себе даже это позволить…
С января 1942 до середины 1944 года он дважды в день спускался в секретную комнату в цокольном этаже Белого дома, превращенную в разведывательный и военный центр – на манер того, что устроил британский премьер-министр Уинстон Черчилль у себя в Лондоне. Здесь на огромных картах Рузвельт мог следить за ходом мировой войны.
Каждый понедельник он встречался с лидерами Конгресса. Кабинет министров заседал по пятницам в полдень. В 17.30 Рузвельт возвращался в свой кабинет, смешивал коктейли и болтал со своими помощниками. Прежде чем лечь спать в полночь, он просматривал письма от простых граждан и разговаривал с женой, которая спала в соседней комнате.
Американцы постоянно просили Москву как можно скорее присоединиться к боевым действиям против Японии. Сталин говорил о том, что Россия должна обрести все