Почувствовал замок трепет, в душе поселившийся. Мерцали свечи, будто игривым ветерком обдуваемые. Распускались цветы, что с утра ещё бутонами по углам стояли. Домовые на миг замирали, с восхищением вслед смотрели да дальше по делам своим бежали. Невидимые руки складки на платье по пути поправляли. И даже двери сами пред ней открывались, не желая ни на мгновение в пути к гриднице задерживать.
А там за столом уже он сидел. Как всегда, с гордой осанкой, пристальным взором и аурой могучей. Задрожало дыхание девичье, да только виду не подала, негоже трепет свой показывать. И величаво, словно лебедь, вплыла в гридницу да на стул, магией придвинутый, села.
— Доброе утро, Василиса, — спокойным голосом, будто никакого важного вчера разговора и не было, произнёс он.
— Доброе утро, Кощей, — всё так же чинно ответила.
Да только не обманулись оба. В каждом жесте, взгляде читались чувства их. И завтрак, хоть и в тишине проводили, да была тишина та уютнее разговора любого. Единственное, что беспокоило обоих, — встреча с Царём Морским. Ох и намутил же он там воду свою. Как бы ни испортил молчанием странным разговор их вечерний. Но боле откладывать встречу нельзя было. Вдруг затишье наступившее бурю предрекало? Яга, правда, так не думала, как оказалось, даже Медведко уже попросила домой вернуться, сказав, что не стоит больше Царю Морскому вниманием своим надоедать. Мол, сами они там во всё разберутся. Но Кощей не мог всё просто так оставить — не в его характере было дела бросать неоконченными. А потому, едва опустели тарелки, встал он, намереваясь тотчас к морю перенестись.
— Я вернусь к закату. Ты, как и вчера, за хозяйку здесь остаёшься. Не стесняйся о помощи воинов моих просить, коли что понадобится, — не осталось больше ласки в его взгляде, вновь перед ней правитель строгий, о землях да людях беспокоящийся.
— Всё будет хорошо, дождусь возвращения твоего. Сейчас с новыми воспоминаниями поработаю, а затем и к озеру пойду, с травами пообщаюсь, — улыбнулась она.
— Не нужно, я уже говорил — воспоминания тебе боле не дадут ничего, найду я другого помощника. Ты спокойно с природой общайся, дар свой далее развивай. Хочешь — можешь в лес тот съездить, только Ратигора с парочкой дружинников с собой возьми. Деревья тебе те о многом поведать могут. Да и ручей, что вы с Аглаей спасли, рад будет.
— Благодарствую, так тогда и поступлю. Прекрасен лес твой, в нём такое умиротворение чувствуется и мудрость, веками накопленная.
— Хорошо, — замер на миг, посмотрел внимательно и, боле ни слова не сказав, прочь ушёл, желая как можно скорее с делами разобраться да разговор судьбоносный совершить. Зря он вчера этот срок обозначил. Себя не обманешь. Давно ведь решение принял, отговорки к чему-то придумывал, да только не отпустил бы уже Василису никуда. Даже если бы батюшка её войной пошёл, всё равно не отпустил бы. Не смог бы уже без неё.
Быстро шёл ко двору своему, чтоб скорее переместиться и с Царём серьёзно поговорить. Даже магия, что всегда глубоко внутри сидела, сейчас мелкими искрами от сапог да с кончиков пальцев слетала. Сложна судьба того, кто границы охраняет и решил когда-то земли от нечисти, особо разбушевавшейся, избавлять. Теперь вот и приходится даже против сердца своего идти, в замке его оставляя, скорее долг, на себя возложенный, исполнять.
Ох, если б знал только, чем его путешествие обернётся, наплевал бы на опасность возможную и в замке остался. Да только не всеведущ колдун был. Никак не мог предугадать, что, узнав о годовщине Удесы с Ратигором, Василиса решит никого из витязей не беспокоить и в замке остаться…
Перенёсся на брег морской Кощей да взглянул на гладь спокойную, столько тревог ранее принёсшую. Решил не взывать он к Царю, а самому к нему немедля спуститься. Тот ведь и соврать может, а так глазами своими посмотрит да убедится, что либо серьёзно разбираться пора, либо, наоборот, выдохнуть и забыть обо всём.
Тихо на дне морском было, даже слишком. Будто после битвы суровой всё замерло. Не понравились колдуну ощущения эти. Ежели действительно битва была, то кто посмел и почему о подмоге не попросили? Знают же, что при помощи волшбы он и под водой себя спокойно чувствовать может.
Рядом с вратами угрюмые богатыри Черномора стояли. На лице каждого была написана решимость нерушимая. Однако воинам прославленным здесь явно не рады были. Не пускали их врата высокие. Неужто вовремя на подмогу не пришли, и оттого Царь Морской осерчал да пускать не велел их? Или ждали они дядьку своего, что в это время беседы ведёт примирительные? Странно это было, тревожно. Уж коли две такие силы договориться не могут, то беде быть.
Не стал Кощей дожидаться, когда стража его впустит да о прибытии доложит. Не до расшаркиваний этих. Видя богатырей морских, лишь уверился — пора всю правду выведать. Двери сами собой раскрываться стали, да с такой силой, что окажись рядом кто, и зашибить могли бы. Недоволен был Владыка царства мёртвых, каждый шаг по дну, а затем и замку подводному дрожью отдавался. Но, увидав Царя Морского, понял: чувства его были куда слабее, чем у товарища давнего.
— А, это ты. Не утерпел-таки? — поднял взгляд усталый Водан. — Присаживайся, коли пришёл. Посмейся над судьбой моей безрадостной.
Подошёл Кощей, присел на кресло наколдованное да спросил вопрос мучащий.
— Это что ж такое произошло у тебя, раз думаешь, я смеяться над тобой стану? Я, кто вовек подобным не страдал, тебе ли не знать.
— А это потому, что ничего подобного никогда и не происходило. Ты ж, небось, по поводу тех чудищ, из вод моих выползших, пришёл? Одного заметили — порубили сразу, а второй знатно нагадить успел. Я у Аглаи и сестриц её уже прощения попросил. Теперь и у тебя надобно, всё ж и твои земли попортил он.
— Брось, — отмахнулся Кощей. — Разобрались уже. Ты лучше скажи, как ты вообще подобное упустить мог? Али таких чудищ много было? Так отчего помощи не попросил? Откуда они и сколько жителей подводных пострадать успело?
— Ай! — скривился, как от