Мужчина смерил её холодным взглядом.
— Не ты ль об этом сама давно мечтаешь? Небось сразу и свадебку на радостях организуешь?
— А и организую. Нечего порочить честь девичью. Ну так что, воруешь? — хитро посмотрела хозяйка леса на давнего друга.
— Не дождёшься, — уголок губ колдуна слегка дрогнул. — Верну твою Василису в целости и сохранности.
— Жааааль, — будто бы даже огорчённо протянула Яга, отчего княжна удивленно посмотрела на ту. Не уж то хозяюшка действительно хотела просватать её за Кощея? Ой, да быть того не может. Глупость, как есть. Небось шутки у них такие странные. Так что нечего головой вертеть от одного к другому. Княжна она, али кто? Надобно и вести себя соответствующе.
— Плохой вор из тебя Кощей, но чаю-то всё же зайди выпить. Я там твои любимые пироги затворила, как раз должны уже дойти в печи.
— С вишней?
— С вишней, — довольно заулыбалась Яга. И Василиса совсем уж растерялась. Колдун, что наводит страх и ужас одним своим именем, любит сладкие пироги. Сказать кому — не поверит.
Вновь оказавшись за столом, княжна всё больше смотрела в кружку, из последних сил стараясь погасить своё любопытство. Будет у неё ещё время насмотреться, сейчас же нужно хотя бы попытаться сохранить видимость приличного воспитания. Но как удержаться-то, когда рядом перешучиваются стражи границ?
— Полно попусту болтать, пора и честь знать. Не передумала ещё в моё царство отправляться? — Кощей впервые обратился к самой Василисе.
— Нет, государь, не передумала, — и новый поклон.
— Хорошо. Тогда пошли на улицу, оттуда перемещаться будет проще, — и не оглядываясь на навязанную гостью, колдун встал из-за стола и отправился прочь из избы.
Княжна с любопытством огляделась, но так и не поняла, как именно они будут добираться в царство Кощея. Легендарного чёрного коня нигде видно не было, клубка путеводного на подобие того, что она взяла у батюшки тоже. Неужто при помощи волшбы какой особенной?
— Подойди ближе, да возьми меня за локоть, — приказал тёмный чародей и лишь мельком взглянул на девицу. — Так мне сподручнее будет и не потеряешься где-нибудь по пути.
Василиса тут же послушно подошла и несмело просунула ладошку под заблаговременно подставленный локоть. На владыку мёртвых старалась не смотреть, робость овладевавшая ею ранее, так и не прошла. Да и не мудрено, слишком уж давила вся та мощь, что сокрыта в его теле. Рядом с ним, и царь почувствовал бы себя лишь незначительной песчинкой, куда уж ей — какой-то там княжне? Посмотрела на Ягу, но та лишь довольно ухмылялась. И вновь в голову гадкие мысли полезли. А что если Хозяйка леса таки задумала какую-то подлость?
Но додумать она уже не успела, Кощей сжал кулон в виде черепа, что висел на его шее, тот полыхнул изумрудным цветом, и тут же перед глазами всё поплыло. Словно на холст с красками кто воду разлил: частокол, изба, сама Яга — всё стало размываться и терять в красках. Зато то тут, то там вспыхивали чёрные и зелёные огоньки, закручиваясь вокруг них спиралью. Как ни к стати вспомнились слова про то, что она может потеряться в пути и вся неловкость, и смущение, что лишь мгновение назад владели Василисой, схлынули, и она что есть мощи прижалась к недвижимому, аки скала, колдуну. Тот, слава всем духам и предкам, никак не отреагировал на неожиданное сближение.
Долго ли они так перемещались княжне было неведомо. С одной стороны, казалось, что минул лишь миг, с другой усталость навалилась такая, словно несколько десятков вёрст в гору прошла. На удивление, Кощей дождался, когда у неё перестало всё кружиться перед глазами, и лишь тогда отошёл в сторону, переставая придерживать.
— Добро пожаловать в моё царство, Василиса Яромировна.
Девица, не сумев побороть удивление, во все глаза рассматривала замок, что грозно и величаво возвышался над ней. Непостижимо огромный, застывший в своём чёрном величии, с острыми шпилями, вонзающимися в блёклое небо — он был неприступным и подавляющий, как о нём и слагали легенды. Ни деревца, ни кустика, ни травинки — лишь безжизненная, выжженная дотла земля, растрескавшаяся и серая, будто зола после великого пожара. Казалось, даже само время здесь умерло, оставив после себя лишь этот мёртвый простор у подножья чёрных, неприступных стен. Однако приглядевшись, княжна заметила словно всё вокруг покрыто лёгкой, мерцающей дымкой. Повинуясь внезапному порыву, она потянулась и попробовала сдвинуть эту невидимую пелену кончиками пальцев.
Мир взорвался.
Тишина, казавшаяся вечной и нерушимой, разбилась вдребезги. Её оглушил хор птичьих голосов, журчание невидимого ручья, шелест листвы — звуки, которые были здесь всегда, но заглушены сильнейшей волшбой. Тёплый ветерок игриво огладил неожиданную гостью, выводя ту из странного оцепенения.
Какой же немыслимой силой должен был обладать Кощей, чтобы набросить на целый мир столь сильный морок? Мёртвая земля оказалась аккуратной каменной дорогой, а выжженная пустошь — изумрудным лугом, на котором выводили свои незамысловатые трели кузнечики. Вдали, где раньше виднелся лишь туман, теперь стояла тенистая роща.
— Каааррр — раздалось откуда-то сверху и на плечо мужчины опустился огромный чёрный ворон. Взгляд, которого был столь умный, что казалось не птица это, а заколдованный человек.
— Спасибо, что приглядел, — погладил своего верного слугу и товарища колдун, — А теперь лети к Яге, она расскажет куда дальше.
Ещё раз каркнув, и посмотрев на Василису с явным интересом, ворон взлетел ввысь и неведомым образом растворился в воздухе.
— Пойдём внутрь. Сейчас позову помощницу показать твои покои.
Любопытство тут же схлынуло с княжны, оставив лишь беспокойство. И ведь надо было забыть спросить у Яги кто же здесь прислуживает. Так хоть мысленно подготовилась бы к встрече с каким-нибудь скелетом. Или же Владыка мёртвых предпочитал слуг, всё ещё покрытых плотью? А может, духов, как тот домовой? Как бы то ни было, теперь уже бояться и переживать поздно.
Подойдя к массивным дверям, Василиса даже не удивилась тому, что они раскрылись сами собой. Значит, всё же духи…
— Аглая, — негромко произнёс Кощей и тут же откуда-то из тени за колонной, будто сгустившись из самого сумрака, выплыла дева. Выплыла — иного слова не подобрать, ибо ступала она словно и вовсе не касаясь пола, а её длинные одежды струились, как тихая вода. Это была красота холодная и совершенная. Глаза, что два озера со спокойной водой, лишённые чувств и тревог. Длинные волосы, белые у корней, как первый иней, к кончикам перетекали в тот же бездонный синий тон. Ноги