Капитан Этвелл сообщил, что это был зверь. Теперь он окончательно обезумел: его титаническое тело билось о пирамиду, пытаясь её разрушить. И у него могло получиться – никто из нас в этом не сомневался. В голосе Суинертона послышался благоговейный ужас:
– Будучи, по сути, живым паровым двигателем, он, вероятно, развивает мощность в тысячу лошадиных сил!
Робертсон добавил:
– В марсианских надписях у основания пирамиды есть изображение этого зверя: там имеются математические символы и очертания его тела. Там же показано, что его уничтожили, снеся ему голову. Древние марсиане, должно быть, использовали для этого мощные орудия.
Вдруг раздалось резкое восклицание капитана Этвелла:
– Суинертон! – крикнул он. – Ты что, с ума сошёл…
– Пустите! – закричал Суинертон. – Это единственный шанс! Остальные смогут уйти. Я во всём виноват!
Но все вцепились в Суинертона и удержали его. Пожертвовать жизнью можно было только в крайнем случае.
Мы с Карсеном затаили дыхание. И услышали тихий голос Линга:
– Снести ему голову…
Оказывается, Линг спускался по ступеням пирамиды, пока остальные ещё боролись с почти обезумевшим Суинертоном. У него была последняя бомба! Капитан Этвелл что- то прокричал ему, но Линг не ответил. Догонять его было уже поздно.
Этвелл описывал нам, как Линг спокойно шёл прямо навстречу зверю. Тот снова всем своим весом ударил по пирамиде, сотрясая её до самого основания. Затем он заметил крошечную фигурку у своих ног и вытянул в сторону Линга длинную змеиную шею.
Линг стоял лицом к лицу с драконом, один на один с могучим зверем. Какое мужество для этого потребовалось, мы можем только догадываться. Ведь драконы были его детским кошмаром.
Из рации раздался сдавленный голос фон Целла:
– А я еще называл его трусом!
Идея Линга была до гениальности проста. Он дождался, пока свирепые челюсти с острыми, как пила, зубами потянутся к нему. Дракон с фырканьем выдохнул струю раскаленного пара. Линг метнул бомбу прямо в разинутую пасть. Первого же соприкосновения с горячим паром внутри пасти было достаточно, чтобы сдетонировала чувствительная гремучая ртуть. Голову дракона должно было разнести в клочья – а вместе с ней и Линга…
Мы с Карсеном услышали в радиоэфире глухой взрыв. За ним последовал странный звук, похожий на звон бьющейся посуды. Это разлетались на осколки твердые кремниевые ткани существа. А затем воцарилась тишина.
– Что ж, – раздался тихий голос капитана Этвелла, – с драконом покончено. Насовсем.
– И с Лингом тоже, – пробормотал фон Целл. – С храбрецом Лингом.
И в этот момент все мы поняли, как несправедливо относились к тихому, кроткому китайцу. Он победил не только чудовище. Он победил страх. Капитан Этвелл снова заговорил, с горечью упрекая себя в случившемся.
– Всё-таки мы потеряли человека…
Но его прервали.
– Линг! – воскликнули все в один голос.
Затем послышался голос самого Линга, тяжело дышащего после подъема:
– Ну что, идемте к кораблю. Конфуций говорил: «Кто быстро отпрыгнет – сможет прыгнуть снова».
У Линга было около трех секунд, чтобы отбежать в сторону по карнизу пирамиды до того, как грянет взрыв. Прижавшись к камню, он остался невредим, не считая града кремниевой крошки, засыпавшего его сверху. Остальные просто не заметили, как он спрятался.
Мы вне себя от радости, что он уцелел, – а капитан Этвелл в особенности.
– Ну что ж, – сказал он, и в голосе его звучало больше чувства, чем он позволял себе показать. – На Меркурии мы еще никого не потеряли. И не потеряем, если будем готовы к неожиданностям.
Шестьдесят четвёртый день (полдень).
Неожиданность случилась!
Люди отошли на милю от пирамиды, направляясь к кораблю, но внезапно повернули назад. Капитан Этвелл сообщил почему: со склонов с грохотом обрушился поток того, что люди поначалу приняли за расплавленный металл. Едва успев добежать до пирамиды, они снова вскарабкались наверх и стали внимательно следить за происходящим. Вся местность вокруг них начала наполняться, словно чаша озера.
Но это был не расплавленный металл – это была просто ртуть. В пяти милях от нас, на границе с ледяной Ночной стороной, находился огромный застывший ртутный ледник. Из-за медленной либрации он попал под теплые лучи Солнца и перешел в жидкое состояние.
Только представьте себе эту картину: кубические мили серебристого металла затапливают всё вокруг – это целый океан. Этвелл и семеро его людей снова в ловушке на вершине пирамиды; они смотрят, как медленно поднимается уровень ртути.
Ирония судьбы: из всех возможных неожиданностей именно металл, давший имя этой планете, стал для нас главной угрозой! [4]
И угроза эта более чем серьезна. Поток ртути окружил наш корабль. Почти все обычные металлы плавают в ртути из-за ее колоссальной плотности. Поэтому наш корабль подхватило, как пробку, и закрутило в потоке. Мы с Карсеном чувствовали себя так, словно попали в самый страшный шторм за всю историю мореплавания.
Ртутное наводнение унесло нас на многие мили от места стоянки – на Дневную сторону. Только что нас выбросило – целыми и невредимыми – на металлический склон холма. Холодильные установки работают на полную мощь. Теперь мы в ста милях друг от друга: Этвелл с остальными – на пирамиде, Карсен и я – на раскалённой Дневной стороне. Наша задача – воссоединиться.
Двигатель повреждён из‑за сильной тряски. Карсен лихорадочно его осматривает. У меня сломана рука. Как только это станет возможным, мы проведем ремонт и перегоним корабль к пирамиде, чтобы хотя бы оказаться всем вместе.
Но есть одна пугающая мысль. Наши резервные запасы топлива теперь покоятся на дне этого ртутного озера! Как нам достать их оттуда, чтобы вернуться на Землю?
Это наш последний сеанс связи. Ваш последний сигнал был настолько слабым, что я сомневаюсь, дойдет ли до вас наш ответ. Впредь мы будем дважды в сутки – в полдень и в полночь по общеземному гринвичскому времени – посылать обычный мощный импульсный сигнал.
Если всё будет в порядке, мы возобновим связь через три месяца. Если нам каким-то образом удастся забрать спрятанное топливо, мы отправимся в обратный путь в период следующего противостояния. Наше единственное утешение в том, что мы не потеряли ни одной жизни – пока что.
Удачи вам, Вторая Марсианская Экспедиция! Надеемся, у вас всё благополучно. Прощай, Земля!
Меркурианская Экспедиция Номер Один завершает передачу.
1
170 °F – 76,6 °C
2
700