– Ты всё это время здесь сидела?
– Да, конечно, государыня. Вдруг вам что понадобится, – отозвалась девушка.
– А нет ли у тебя колокольчика или чего-то подобного, чтобы я могла тебя вызывать? Негоже тебе весь день вот так сидеть и ждать меня.
Я задумалась: должна ли она постоянно присутствовать при мне в роли дуэньи или, того хуже, стражи? Вероятно, что-то прочитав на моём лице, девушка кивнула и выбежала из комнаты. Надеюсь, не жаловаться Кощею. Впрочем, через минуту она вернулась и протянула мне колокольчик.
– Ну вот, другое дело, – довольно кивнула я, ставя старый колокольчик на стол. – Ты можешь быть свободна, я вызову тебя, если что-то понадобится. Пока организуй мне чаю, пожалуйста.
Устроившись в удобном кресле у окна, из которого открывался чудесный вид на заснеженные вершины гор, я поставила чашку с чаем на широкий подоконник и открыла книгу с легендами и сказаниями.
– Мифы мира Твердь.
Сказание о камне, разверзшем основу мира. Легенда о хранителях мира. – Ну, в целом понятно: легенды и мифы.
Я открыла чёрную книгу – Летопись. Я ожидала скучных описаний боёв и родословных древ, но вместо этого оказалась погружена в переживания юноши, жившего много лет назад:
* * *
Магистр Светозар сегодня обучал нас магии превращений! – было выведено аккуратным почерком. – Не люблю превращения, лучше бы мы грозу вызывали, чем превращаться во всяких букашек. Летать – хорошо: орлом гордым, парить в поднебесье, расправив крылья! Магистр же заставляет нас превращаться то в жуков, то в мух. Только и знай, как уворачиваться от людских хлопушек да птиц всяких. * * * Батюшка сказал, что с меня не будет толку! При всех это сказал, даже слуги, отворачиваясь, смеялись. Знаю, что ненавидит он меня за то, что матушку своим рождением убил. Уходить мне надо, пока хуже не стало. * * * Светозар говорит, что сила во мне таится великая да чёрная, потому опасно мне жить среди обычных людей, не ровня я им. * * * Мирада, молодая жена моего батюшки, очень мила со мной, словно её не пугает моя чёрная проклятая сила. Красивая она очень, но пуще красоты доброта её впечатляет. Хорошо тем, у кого матушка есть. Хорошей матерью Мирада станет. * * * Магистр Светозар говорит, что бежать мне надо, что Мирада батюшку моего супротив меня настраивает, а тот и верит. Как будто моего батюшку против меня настраивать надобно! Он и без того меня лютой ненавистью ненавидит. * * * Надо убежать да внешность сменить, чтобы отец и мачеха меня не отыскали. Клятву магическую дал, что на трон отцовский не претендую, да, видать, не убедил я их. Светозар по секрету сказал, что убить меня мачеха желает. * * *
Я читала дневник и словно видела воочию, как растёт и мужает одинокий мальчик, как изучает магию, ищет и не находит своё место в жизни, как оказывается в центре придворных интриг и, в конце концов, бежит из отчего дома, сменив внешность. * * * Всё кончено. Я более никогда не стану прежним. – гласила последняя запись. * * * – Государыня, – тихо позвал меня голос, будто из другой реальности. – Поздно уже, не желаете ли отойти ко сну? Подняв голову, я взглянула на темноту за окном. Ночь. И правда, спать хочется. Поднявшись, едва не упала: от резкого движения закружилась голова. Сколько часов я просидела в одной позе? Судя по опустевшим тарелкам и крошкам на подоконнике, ужинала я пирогами, не отрываясь от чтения.
20. Чужой
Богатые царские палаты, украшены золотом и самоцветами. За окном бушует вьюга – зима в этом году выдалась лютая.
– Баримирушка, боязно мне, родимый, – ослепительно красивая голубоглазая блондинка сидит у ног повелителя и покрывает его руку, лежащую на троне, поцелуями. Слёзы скатываются с её прекрасных глаз, прокладывая мокрые дорожки по румяным щекам. Из полуоткрытых пухлых губ, ярких, как маковый цвет, вырывается короткий всхлип. – А как не удержит молодой царевич силу свою тёмную, дитятке навредит.
– Я его со свету сживу, – громогласно рычит мужчина в царской мантии и с короной на голове.
– Нельзя, душа моя. То сын твой первородный, нельзя супротив природы идти. Не виноват царевич, что избрала его сила лютая, – горестно качает головой девушка, поглаживая царя по колену.
– Пуще красоты твоей, Мирада, ценю я сердце твоё доброе, – царь мгновенно успокаивается. – Ищу я место, куда отправить его, чтоб и сам не погиб, и детям нашим угрозой не был.
– А слышала я, что есть врата древние, – шепчет царица, так и оставаясь у ног повелителя. – Там проход в иные миры, где тем, кто носит в себе силу тёмную, – самое раздолье! Да только путь туда тяжёл и тернист, и не каждый пройти его сможет.
– Где ж ты такое слышала? – царь заинтересованно пригибается к супруге.
– Так купцы иноземные сказывали, – пожимает плечами красавица. – Да только опасно царевичу в дорогу-то идти. Кто его признает – погубить пожелает, чтоб тебе, свет мой ясный, насолить. Великое у тебя царство, и сам ты велик! Завистников много! Вот коли б ему внешность магией изменить да так, чтоб никто не признал, тогда б он в безопасности дорогу осилил.
– Так и сделаем, – величественно кивает царь, больше наблюдая за белой ручкой царицы, задумчиво выводящей вензеля на его бедре, чем слушая её слова.
Дальше разговор происходит за плотно запертыми дверями опочивальни, откуда спустя полчаса выходит довольный царь и смущённо оглядывающаяся царица.
* *
Весна стучится в окна звонкой капелью и дышит молодой листвой, пробивающейся сквозь пухлые почки.
– Нашла! – радостно бежит к царю царица, прекрасная как никогда. – Жизнь моя, я нашла решение!
– О чём ты, Мирада? – лениво спрашивает царь, вертя в руках лук, что промаху не знает.
– Я нашла заклятье изменения внешности! – шепчет ему в ухо красавица, слегка касаясь мочки его уха пухлыми губами и тут же отстраняясь.
Разочарованный царь обхватывает свою царицу за талию и сажает к себе на колени.
– Рассказывай, – милостиво шепчет мужчина, проводя пальцем по её скуле и спускаясь ниже по лицу