Мавриус расхохотался еще гаже и, понаблюдав пару мгновений за муками соперника, с оглушительным треском рухнул на трон.
— Не прощаюсь, Мстислав Ярославович, — проскрежетал он, издевательски подчеркнув человеческое имя Властелина Тьмы прежде, чем исчезнуть.
Но Мхефиаансиану было плевать. Пора уходить — пространство, больше не поддерживаемое силой своего создателя, начало сворачиваться, как скомканный лист бумаги. Быстро собрав Тьму в истекающее кровью, но все еще исправно функционирующее, человеческое тело, он бросился к лежащей без сознания женщине...
* * *
В какой-то момент я начала понемногу выплывать из окутывавшего меня со всех сторон небытия. Это было настолько странное чувство, что сразу распознать его не получилось...
Когда из груди и на кончиках пальцев вспыхнул Свет, я, честно признаться, просто растерялась. Еще бы, самая настоящая магия! У меня! А потом стало как-то не до этого — сознание сначала замерцало, а потом окончательно покинуло. Поэтому сейчас я ощущала себя, как после знатной вечеринки из тех, что дарят незабываемые впечатления, которые потом невозможно вспомнить.
Прислушавшись к себе, я с радостью обнаружила, что голова не болит, а это само по себе неплохо. Глаза открывать я не торопилась — мало ли что там увижу. А то, что я уже не свечусь, понятно и так. К добру это или нет, конечно, еще предстояло разобраться. Вряд ли скелет-извращенец шутил, говоря, что может лишить меня свежеобретенной магии.
Попытка пошевелиться убедила, что тело у меня все еще есть... И то, что в данный момент его куда-то несут, бережно прижимая к себе, еще один повод для радости. Потому что от горячей кожи под моей щекой пахло кровью, по́том и очень-очень знакомым парфюмом. Слабо, но не узнать его я не могла. Сердце забилось быстрее, а я глубоко рвано вздохнула, устраиваясь поудобнее. Оказывается, это безумно приятно, когда тебя спасает из лап неминуемой смерти именно тот мужчина, которого ты ждешь. Даже если он по совместительству замкнутый, нелюдимый Властелин Тьмы. Как там говорила Агриппина Павловна? Он — ее воплощение, он и есть Тьма. Ой, да и ладно, у всех свои недостатки!
Думать не хотелось ни о чем — мне было так уютно и спокойно в его объятиях, как нигде и никогда в жизни. Под кончиками пальцев, ощущавших до этого только ровное дыхание, глухо забилось сердце, но тот, кто нес меня на руках, даже с шага не сбился...
— Марина, — почти беззвучно позвал Мстислав Ярославович спустя неизвестно сколько времени. — Ты можешь открыть глаза.
— А это обязательное условие? — едва слышным шепотом уточнила я.
Выплывать в реальность, которая может снова оказаться суровой, категорически не хотелось. А вот продлить этот момент неожиданно свалившегося на меня счастья — очень даже...
— Ну, я знаю, что ты уже пришла в себя, — тихо, как будто нас могли подслушать, усмехнулся он.
— А давайте представим, что нет, — давясь смехом, внесла я встречное предложение.
Какое-то необъяснимое счастье накрыло меня с головой. Может, причиной был пережитый стресс, а может, то, что один из самых восхитительных мужчин, которых я знала, осторожно опустил меня на кровать... в моей комнате в доме Карпинской.
Распахнув глаза, я с удивлением осмотрелась. Как мы тут оказались? Глупый вопрос. Как вот я оказалась в том зале? Магия же ж!
Я снова повернулась к своему спасителю. Нюх меня не подвел — обнаженный торс Мстислава... Ярославовича покрывали темные пятна крови и синяков. Я заметила даже две едва затянувшиеся раны... Его глаза в полумраке комнаты казались просто черными провалами Тьмы.
Удостоверившись, что я в себе, мужчина попробовал выпрямиться. Видимо, ему никто не сообщил, что на доставке прекрасной дамы в безопасное место его спасательная миссия не закончена. Да уж прям уж!
По плечам пробежали мурашки от мгновенно принятого решения — вряд ли мы сможем быть когда-то еще ближе, чем сейчас...
— А... Можно я тебя поцелую?
Глава 16
Вопрос, конечно, был самый дурацкий, но ответ его превзошел:
— Меня? — удивленно уставилась на меня Тьма, и еще более удивленно уточнил: — Зачем?..
Вот вроде бы взрослый мужчина с активной, по словам гарпии, личной жизнью, а не знает! Ну давай, я тебе с самого начала все рассказывать буду, как раз до утра уложусь... Осознавая, что мое поведение (и предложение) попахивает истерией после пережитого, единственное, что я могла сделать — это сдерживать рвущееся наружу хихиканье. Уж очень красочно в голове вставали картинки по мотивам "Тысячи и одной ночи"!
— Мстислав Ярославович, — наконец, смогла достаточно укоризненно выдавить я, — можно дурить будет кто-то одна?..
— Ну, если ты настаиваешь, — растерянно выдохнул Властелин Тьмы, больше не пытаясь отстраниться.
Я осторожно притянула его за шею. В окружавшем нас сумраке было видно, что на виске мужчины бешено бьется жилка. А вдруг ему не понравится?.. А вдруг он...
Беда взрослых людей в том, что они слишком много думают, решила я и все-таки коснулась сухих потрескавшихся губ. И еще раз... И еще... А потом они шевельнулись в ответ, побуждая к более активным действиям.
— Мхе-фиа-анс-и-ан, — по слогам прошептала я, чувствуя, как кружится голова, а напряжение от стресса последних часов перерастает в совершенно однозначное возбуждение.
— Угу, — нервно сглотнул он.
— А я тебя, кажется, люблю, — еще тише призналась я.
— Марин... — ошарашенно выдохнул он, щекотно касаясь моих губ своими.
— Ммм? — я закрыла глаза и прижалась к его груди, чувствуя всей кожей жар, исходящий от большого, сильного мужского тела.
— Ты... — он задохнулся, не в силах справиться с волнением, я чувствовала, как от напряжения дрожит каждая мышца. — Ты не понимаешь...
— Все я понимаю, — упрямо прошептала я, не открывая глаз. — Я хочу, чтоб ты был... Со мной или нет, это не важно. Просто будь в этом мире.
Под моей ладонью его сердце пошло глухими толчками. Я скользнула рукой вниз, по рельефному животу, оцарапалась о ремень брюк, но не остановилась. Очень хотелось видеть его глаза в этот момент, но было страшно... смутить?.. спугнуть?.. Понятия не имею, я сама смущалась и краснела больше, чем в первый раз. И уж совсем не помогало то, что он просто застыл изваянием...
О том, что Властелин Тьмы не против моего самоуправства, говорило только рваное хриплое дыхание, срывавшееся с его губ, и бьющееся с перебоями сердце. Кое-как разобравшись с брюками, я решилась все-таки открыть глаза и заглянуть в лицо того, кого пыталась