— У меня глаза.
— Опасное сочетание.
— Что произошло?
Варя хотела ответить. Правда хотела. Лиза была не просто подругой — она была тем редким человеком, рядом с которым Варя иногда позволяла себе не быть смешной. Но слова застряли. Не потому, что она не знала, что сказать. Сказать можно было многое: Оксана с Кириллом обсуждали её внешность. Марк услышал. Марк вмешался. Марк сказал, что она не обязана отбиваться одна. Марк посмотрел так, будто злится не на неё, а за неё.
Вот только если произнести это вслух, всё станет слишком настоящим.
А настоящее требовало реакции.
С ним нельзя было просто красиво пошутить и уйти пить кофе.
— Потом, — сказала Варя.
Лиза не стала давить. Только кивнула и подвинула к ней стакан воды.
— На.
— Я не…
— Просто возьми.
Варя взяла.
И тут заметила Степана.
Он стоял у дальнего края зала рядом с Сергеем Павловичем Крайновым и Марком. Со стороны всё выглядело идеально деловым: трое мужчин обсуждают следующий шаг после удачной презентации, на столе лежат распечатки, кто-то из финансового блока делает пометки, Инга Белова задаёт уточняющий вопрос.
Но Степан смотрел не на документы.
Он смотрел на Марка.
Потом на Варю.
Потом снова на Марка.
Его улыбка была прежней — лёгкой, приятной, уверенной. Но взгляд изменился. Теперь в нём не было простой насмешки или раздражения из-за того, что Варя влезла в проект. Там появился расчёт.
Варя почувствовала это кожей.
Как сквозняк под дверью.
Степан что-то сказал Марку. Тот ответил коротко, не улыбаясь. Крайнов кивнул. Инга сделала заметку. Всё было по-прежнему рабочим, но Варя уже знала: после коридора что-то сдвинулось. Не только между ней и Марком. Во всей системе.
Раньше она была для Степана смешной помехой.
Теперь стала фактором.
А факторы в таких компаниях либо учитывают, либо устраняют из уравнения.
— Ты сейчас смотришь на Рогова так, будто мысленно ставишь ему оценку по шкале офисной опасности, — заметила Лиза.
— Он не любит проигрывать внимание.
— А кто любит?
— Он особенно.
— Думаешь, будет мешать?
Варя посмотрела на Степана ещё раз. Он как раз обернулся и улыбнулся ей — будто поймал её взгляд и решил оставить подпись под своим присутствием.
— Не знаю, — сказала она. — Но если он начнёт, то сделает это красиво.
— Красиво — не значит умно.
— Иногда значит.
— Тогда будем некрасиво умнее.
Варя впервые за последние несколько минут почти рассмеялась.
— Ты сейчас звучишь как человек, у которого есть тайный план.
— У меня всегда есть тайный план.
— Какой?
— Не дать тебе влюбиться в проблему с широкими плечами и доступом к корпоративной власти.
Варя резко поставила стакан на стол.
— Лиза.
— Что? Я не назвала фамилию.
— В этом зале всего одна проблема с широкими плечами и доступом к корпоративной власти.
— Вот видишь, ты сразу поняла.
— Я не влюбляюсь.
— Конечно.
— Я злюсь.
— Это иногда соседние двери.
— Нет.
— Ладно. Тогда ты просто злишься на красивого мужчину, который тебя защитил, похвалил, доверяет твоим текстам и теперь смотрит на тебя так, будто ты нарушила не только пункт 7.3, но и его внутренний порядок.
Варя открыла рот.
Закрыла.
Снова открыла.
— Ты отвратительная подруга.
— Зато честная.
— У меня нет времени на внутренний порядок Марка Громова. У меня есть стратегия, презентация, проект и два человека, которым завтра к десяти писать объяснения.
— Вот кстати, — Лиза чуть наклонилась ближе. — Он правда поставил их на место?
Варя не ответила сразу.
Слова снова пришли — ровные, холодные, точные.
Не по комплекции. Не по удобству чужого восприятия. Не по тому, насколько сотрудник соответствует чьему-то представлению о лице проекта.
Варя опустила взгляд на папку.
— Да.
— Жёстко?
— Очень.
— Хорошо.
— Не знаю.
Лиза помолчала.
— Почему?
Варя провела пальцем по краю папки, там, где бумага чуть помялась от её недавней хватки.
— Потому что я не хотела стоять рядом, пока меня защищают как пострадавшую сторону.
— Он сделал тебя пострадавшей?
— Нет. В том-то и дело. Он сделал всё правильно. И это бесит.
Лиза слегка смягчилась.
— Потому что тогда не на что злиться?
Варя усмехнулась.
— Найду.
— Варь.
— Лиз, я всю жизнь училась отвечать первой. Быстро. Смешно. Так, чтобы никто не понял, задело или нет. А тут он просто встал и сказал всё за меня. Очень правильно сказал. Настолько правильно, что я стояла как… — она осеклась.
— Как человек, которому впервые не пришлось самой держать удар?
Варя резко посмотрела на подругу.
Лиза не улыбалась.
И от этого Варе стало ещё труднее.
— Ненавижу, когда ты умная, — сказала она.
— Я бухгалтер. Это профессиональная деформация.
Варя хотела ответить, но в этот момент к ним подошёл Марк.
Разговоры вокруг будто сами собой стали тише. Не исчезли, нет, зал всё ещё жил после презентации: кто-то собирал бумаги, кто-то обсуждал сроки, кто-то звонил подрядчикам. Но рядом с Марком пространство всегда становилось чуть собраннее, как будто даже воздух получал задачу.
— Варвара Андреевна, — сказал он. — На минуту.
Лиза мгновенно сделала лицо человека, который абсолютно не заинтересован в чужих драматических минутах и просто сидит рядом с открытой таблицей.
Варя поднялась.
— По проекту?
— Да.
— Конечно.
Он посмотрел на неё внимательнее.
Слишком внимательнее.
— Не «конечно», если…
— Марк Романович, — перебила она тихо, — я помню.
В его взгляде мелькнуло понимание.
И, кажется, вопрос.
Варя не стала ждать, пока он его задаст. Подхватила папку и пошла к выходу из зала первой. Лучше двигаться. В движении проще держать лицо. В движении можно сделать вид, что всё происходящее — просто часть насыщенного рабочего дня, а не эмоциональная ловушка, расставленная на сороковом этаже.
Они остановились не в том коридоре, где произошёл разговор с Оксаной и Кириллом, а у маленькой переговорной с матовыми стеклянными стенами. Марк открыл дверь и пропустил Варю внутрь.
Комната была рассчитана на четырёх человек: круглый стол, несколько кресел, экран на стене, маркерная доска. Никакой торжественности, никакой власти, никакого огромного стола, за которым Марк выглядел бы как человек, подписывающий судьбы. Здесь он казался чуть ближе к обычному миру.
И это тоже раздражало.
— Садитесь, — сказал он.
— Я постою.
— Варвара Андреевна.
— Марк Романович.
Он закрыл дверь.
Тихо.
Но звук всё равно оказался слишком окончательным.
— Я хотел обсудить дальнейшие действия после сегодняшней ситуации, — сказал он.
Варя скрестила руки на груди.
— Ситуации с партнёрами или ситуации с коридором?
— Второй.
— А первая уже не важна?
— Первая важна. Но она не требует срочного разговора с вами наедине.
— А вторая требует?
— Да.
— Почему?
Марк выдержал паузу.
— Потому что я не хочу, чтобы вы считали моё