Смех стал громче.
Марк стоял у первого ряда рядом с Крайновым и смотрел на Варю.
Она чувствовала этот взгляд даже тогда, когда не смотрела в его сторону.
— И вот мой любимый ответ, — сказала Варя, вытягивая новую карточку. — «Мне не хватает городов, где человек не обязан быть идеальным, чтобы вписаться в картинку». Я не знаю, кто это написал, но, кажется, вы только что сформулировали половину нашей кампании лучше, чем три совещания вместе взятые.
Инга Белова подняла руку.
— Это мой ответ.
В зале раздался лёгкий шум.
Варя улыбнулась.
— Инга, тогда официально сообщаю: если мы украдём вашу формулировку, то только с благодарностью и согласованием.
Инга улыбнулась в ответ.
— Я готова обсудить условия.
Крайнов засмеялся.
— Вот теперь это действительно похоже на партнёрский вечер.
Марк услышал.
Все услышали.
И вечер, который ещё двадцать минут назад балансировал между провалом и скукой, вдруг стал живым.
Люди говорили. Смеялись. Спорили. Подходили к макету проекта уже не из вежливости, а с вопросами. Ордынцев, скептик с лицом вечной проверки, долго обсуждал с Варей идею общественных пространств и даже признал, что «в этом есть здравый смысл». Артём из продаж, попавший в команду сопровождения гостей, сиял как человек, которому дали продавать не квадратные метры, а будущие истории.
Степан тоже улыбался.
Но Варя всё чаще ловила на себе его взгляд.
Не злой.
Хуже.
Изучающий.
К середине вечера Марк подошёл к ней у макета, где она как раз объясняла группе партнёров идею «маршрута обычного вечера» — от подъезда к набережной, от набережной к маленьким кафе на первых этажах, от кафе к двору, где человек может не только пройти, но и задержаться.
— Варвара Андреевна, — сказал он, когда гости отошли. — Вы украли мой вечер.
Она повернулась.
— Ваш?
— Компании.
— Тогда я верну с процентами в виде довольных партнёров.
— Уже вернули.
— Это прозвучало как похвала.
— Это и была похвала.
Варя моргнула.
— Марк Романович, предупреждайте. Я не успеваю эмоционально подготовиться.
— Учту.
— Внесёте в регламент?
— Возможно.
Он смотрел на неё так, что вокруг на секунду стало тише, хотя зал всё ещё шумел. Свет ложился на его лицо мягче, чем офисные лампы. В строгом костюме, среди партнёров, макетов и бокалов с безалкогольными напитками он всё ещё выглядел властным и собранным. Но уже не каменным.
Варя поняла это с внезапной ясностью: он менялся не потому, что она его смешила. Не потому, что проект требовал образа. А потому, что где-то внутри он сам устал быть только функцией.
Эта мысль была слишком серьёзной для корпоративного вечера.
Варя немедленно спряталась за улыбку.
— Кстати, вы сегодня почти улыбнулись.
— Неправда.
— Правда. Во время карточки про лавочку.
— Я оценил формулировку.
— Уголком рта?
— Профессионально.
— У вас очень выразительная профессиональность.
Марк чуть наклонился к ней, чтобы его слышала только она.
— Осторожнее, Варвара Андреевна. Вы снова намеренно раздражаете генерального.
— Пункт 7.3 сегодня приостановлен. Вы сами сказали.
— Временное решение.
— Тогда надо успеть.
Он посмотрел на неё.
И вот тут он действительно почти улыбнулся.
Не полностью.
Не так, чтобы зал ахнул, а Елена Викторовна немедленно составила протокол редкого явления.
Но достаточно, чтобы у Вари сердце сделало глупое, предательское движение куда-то вверх.
— Вот, — тихо сказала она. — Теперь зафиксировано.
— Где?
— В памяти проекта.
— Опасное место.
— Не более опасное, чем ваш архив.
Он ничего не ответил.
Потому что к ним подошёл Сергей Павлович Крайнов.
— Марк Романович, Варвара Андреевна, должен сказать: вечер получился неожиданным.
— В хорошем смысле? — уточнила Варя.
— В очень хорошем. Я пришёл на деловое мероприятие, а оказался в разговоре, который захочется продолжить. Это редкость.
— Значит, служебная дверь, задержавшая ведущего, тоже внесла вклад, — сказала Варя.
Крайнов рассмеялся.
— Надеюсь, в отчёте вы так и напишете.
Марк спокойно ответил:
— В отчёте будет указано, что оперативная импровизация Варвары Андреевны обеспечила сохранение темпа вечера и вовлечённость гостей.
Варя повернулась к нему.
— Вы сейчас сказали «импровизация» без внутренней боли?
— Не без.
— Но сказали.
— Прогресс.
Крайнов посмотрел на них обоих.
В его глазах мелькнуло понимание, которое взрослые умные люди иногда проявляют крайне некстати.
— Прогресс у вас, кажется, не только в коммуникациях, — сказал он.
Варя тут же открыла рот:
— Сергей Павлович…
— Я о проекте, разумеется, — добродушно добавил Крайнов.
Марк сохранил лицо.
Варя — почти.
Когда Крайнов ушёл, она тихо сказала:
— Мне кажется, он нас подловил.
— На чём?
— На прогрессе.
— Прогресс — цель проекта.
— Не делайте вид, что вы не поняли.
Марк посмотрел на неё.
— Я понял.
И опять — пауза.
Слишком короткая, чтобы стать чем-то серьёзным.
Слишком длинная, чтобы остаться деловой.
Спас их, как ни странно, Степан.
Он подошёл с планшетом в руке и улыбкой, которой можно было подписывать договоры и портить настроение одновременно.
— Марк, тебя ждёт Ордынцев. Хочет обсудить юридический блок по площадке.
Марк кивнул.
— Сейчас подойду.
— Варвара Андреевна, — Степан повернулся к ней, — блестящее выступление. Вы сегодня буквально стали лицом вечера.
Слова были красивые.
Интонация — нет.
Варя улыбнулась.
— Надеюсь, лицо вечера прошло согласование?
— После сегодняшнего, думаю, вам многое будут согласовывать.
— Осторожно, Степан Игоревич. Это звучит как предупреждение.
— Скорее как наблюдение.
Марк посмотрел на него.
— Степан.
— Да?
— Ордынцев ждёт.
— Разумеется.
Степан ушёл.
Варя проводила его взглядом.
— Он снова.
— Да.
— Вы заметили?
— Да.
— И?
— После вечера обсудим.
— Строго по регламенту?
— По необходимости.
Варя хотела ответить, но тут увидела, что ведущий снова направляется к сцене с видом человека, который решил реабилитироваться. Такой вид обычно предвещал новое бедствие.
— Нет, — сказала она.
— Что?
— Кажется, ведущий хочет вернуть контроль.
— Это плохо?
— Если человек уже один раз чуть не утопил вечер в неловкости, второй раз он обычно приходит с веслом.
Она поспешила к сцене.
До конца вечера Варя работала без остановки. Она мягко перехватывала неудачные переходы, поддерживала разговоры, подводила гостей к нужным людям, поправляла программу на ходу, превращала технические задержки в «паузу для общения» и один раз спасла фотографа от Марка, когда тот попросил генерального директора «улыбнуться пошире».
— Не надо пошире, — быстро сказала Варя. — Нам нужна не рекламная паста, а доверие.
Фотограф испуганно кивнул.
Марк посмотрел на неё.
— Рекламная паста?
— Поверьте, я сейчас спасла вас от худшего.
— Благодарю.
— Не за что. Ваше лицо — часть проекта.
— Вы слишком часто говорите это с удовольствием.
— Потому что это правда.
К десяти вечера гости начали расходиться. Крайнов пожал Марку руку и отдельно поблагодарил Варю. Инга попросила прислать ей блок с карточками гостей. Ордынцев сказал: «Скепсис пока оставляю, но вечер был сильный», что в его системе координат явно считалось овацией.
Когда