— Если не получится, я все пойму, — по-своему расценил затянувшееся молчание светлого архан. — Просто для меня управление посмертием тысяч душ — это что-то непонятное. Ты ведь сам знаешь, я богом-то и не был еще… Все дается трудно. Совершаю кучу ошибок… Мне эти души просто жалко.
— Нет, я не о том задумался… Да, я знаю, что ты был смертным, и что все это для тебя чуждо. Просто твое предложение — это нечто гораздо большее, чем ты сам сейчас понимаешь. В первую очередь, слить ты сейчас сможешь свой духовный мир только с демоническим. Сам понимаешь, какие души туда должны пойти. И причина в твоей склонности к темной стихии. В тебе нет Света, Зиргрин.
— А, вот оно что, — вздохнул архан, принимая неприятную правду о том, что все же придется учиться как-то управлять духовным миром и собирающимися там душами. Он даже не знал, с чего начинать!
— Но это можно исправить, — неожиданно произнес Златоликий.
— То-есть?
— Твоя сущность очень необычная. Ты уже собрал в себе три стихии — это практически невозможно! И было бы невозможно и для тебя тоже, если бы бог Хаоса не сделал с тобой то, что сделал… Но из-за этого, если подойти с правильными знаниями, то можно добавить в твою сущность еще стихий… Однако, это опасно и добавит на тебя лишнюю нагрузку, но… Я не могу быть уверенным, так как никогда с таким не сталкивался, но если мои мысли верны — тебя можно завершить, внедрив все стихии. И тогда Мироздание тоже может перестать тебя отвергать. Но я не уверен…
— Так… — задумался Зиргрин.
— Я предлагаю не обсуждать это сейчас. Тебе нужно отправляться в перерождение. У нас еще будет возможность все обсудить. Твое предложение о слиянии духовных миров имеет плюсы и минусы. С одной стороны, такое решение полностью укоренит нас в этом мире. Но ты не понимаешь всех последствий. При таком решении ты станешь верховным богом этого мира. Надо мной и над демонами, над всеми стихиалями…
— Черт, прости, я не знал, что моя просьба окажется настолько глупой, — сразу же сдался архан. Он не планировал становиться верховным богом, у него и так много проблем.
— Она не глупая. Просто не обдуманная до конца. Необходимо будет многое обсудить, но мне это в некотором роде нравится. Мы, ангелы, не стремимся к власти, как таковой, так что, если это принесет нам пользу и не пойдет вразрез с нашими основами существования — готовы подчиниться. Это, все же, даст намного больше возможностей ангельскому миру. Однако, есть еще такое понятие, как равновесие.
— Демоны, — сухо выдавил Зиргрин, до которого начало доходить, что он в очередной раз влез в какую-то ерунду.
— Они будут необходимы, ты сам уже это прекрасно понимаешь. И вот они — ни за что не отдадут власть над собой тебе, едва ставшему божеством, буквально новорожденному младенцу для духовного мира. Вся их сущность сводится к жажде власти, понимаешь?
— А почему для тебя тогда так легко подчиниться «младенцу»?
— Потому, что ты слушаешь советы, ты учишься и, как бы забавно это ни звучало, ненавидишь управлять другими.
Златоликий улыбнулся, демонстрируя идеально ровные жемчужные зубы. Его намек был вполне очевидным. Зиргрин просто хотел сбросить свое бремя на кого-то другого, и бог Света видел это в нем очень отчетливо. Он понимал, что такое подчинение для него будет скорее формальностью. Ведь характеры элементалей, установившись при рождении, становятся негибкими и практически не поддаются изменениям. То, кем был Зиргрин сейчас, останется с ним навечно. При том исходе, который они обсуждали, Зиргрин был бы скорее судьей, вмешивающимся только в тех случаях, когда одна из сторон зашла бы слишком далеко. Никак не верховным богом, властным и могучим, жесткой рукой правящим всем миром. Он бы не смог…
— Вот, значит, как…
— Ты расстроился, когда понял, — констатировал Златоликий, чуть шевельнув крыльями.
— Немного… Но, на самом деле, это было бы для меня идеально. Я никогда не хотел быть богом или кем-то в этом роде.
— Демоны, — напомнил Златоликий.
— Ты прав, мне нужно много времени, чтобы все это хорошенько обдумать.
— Тогда отложим этот разговор на время. Сейчас нам нет нужды спешить.
— Да. Отложим.
— В таком случае, я покину тебя. Все же мое присутствие — слишком большая нагрузка на материальный мир.
— Погоди, — остановил готовящегося исчезнуть светлого бога архан.
— Что-то еще? — недоумевающе посмотрел Златоликий.
— Пока ты не ушел… У меня будет для тебя две небольшие просьбы.
— Я слушаю.
— Мой апостол сильно пострадал. Он не сможет двигаться три-четыре дня после того, как я оставлю его тело. Темный дух, ждущий за пределами зоны осквернения, в этом случае будет бесполезен. Ты можешь переместить сюда кое-кого?
— Это — легкая просьба. Если ты позволяешь использовать мне силу в материальном мире — я выполню это для тебя.
— Спасибо, — с облегчением вздохнул Зиргрин, после чего покинул тело Наиля и снова вернулся в тело клинка.
Наиль, все еще без сознания, безвольно обмяк. Зиргрин воспользовался возможностью, которую однажды подарила ему взбалмошная крестница. Он отделил свою составляющую воздушного элементаля, вновь возникнув перед Златоликим. В этой форме он мало что мог сделать, но, по крайней мере, мог вести нормальный разговор.
— Моя вторая просьба будет сложнее. Перед уходом я хотел бы позаботиться о своем ученике. Он через многое прошел, и в большей части его несчастной судьбы виноват я. Поэтому, перед уходом, мне хочется оставить ему кое-что хорошее…
— И что же это? — с интересом осмотрел бессознательное тело Наиля Златоликий. Парень был совершенно нагим, так как ранее Зиргрин убрал свой костюм теней в карманное пространство меча. Но Златоликий был точно не из тех, кого может смутить нагота смертного.
— Наиль на самом деле давно перестал быть человеком. Он — оборотень, но еще ни разу не принимал вторую ипостась. Если ничего не сделать — он станет моей маленькой копией, но я не хочу