— Ты прав, — ответил Наиль, пытаясь вытряхнуть кровавую муть из головы. — Но обещай… если не сможет — ты меня убьешь. Рабский артефакт не даст мне покончить с собой. А я даже думать не хочу, какие приказы Первого принца придется выполнять.
— Хорошо, я обещаю тебе. Если не будет другого выхода — я сделаю это. И за семью не переживай, все будет в лучшем виде.
— Спасибо, — облегченно выдохнул молодой человек, поморщившись от неприятного ощущения промокших от пота волос, прилипших к лицу.
— Как ты вообще мог позволить сделать с собой такое…
— Срыв начался. Совершенно потерял контроль, даже думаю с трудом… Микону надевали ошейник, но временно… Потому и пришел. Заранее знал, что у Летира есть ошейник. Меч мог в любой момент его снять… Я даже представить не мог, что он приготовил нечто иное.
— Болван! Почему пришел сюда, а не ко мне? Думаешь, я не смог бы сдержать мастера смерти⁈ — разозлился Паук.
Наиль промолчал. Он не хотел признаваться, что доверял Дарнаку и Летиру гораздо больше, чем организации убийц. Летир на протяжении всей войны заботился о нем, Наиль в то время часто был между жизнью и смертью, но Летир все делал правильно и не давал поводов для сомнения. Дарнак же связал парня с армией, позволил не просто убивать, а служить своей стране. Это придавало Наилю чувство того, что он не просто палач, а выполняет свой долг… Кто же знал, что верность Дарнака Первому принцу примет такой вид… Генерал без всяких сожалений отдал свой лучший инструмент в руки своего сюзерена. И сделал это подобным предательским способом…
Паук не услышал ответ, но сам все понял. Он тяжело вздохнул.
— Разве я не говорил тебе о цели существования нашей организации? Неужели не объяснял, что все это будет принадлежать тебе? Мне осталось не так много времени… Кому, если не тебе, я могу все это оставить? У тебя были в распоряжении все ресурсы, все доступы… Я плохо показал свою искренность?
— Прости.
— Ладно. Будем надеяться, что Крылатый Змей что-то придумает, и у меня будет время добиться твоего доверия. Пожалуй, можно отправляться на его поиски, твой надзиратель заснул.
— Откуда знаешь?
— У тебя свои способы, а у меня — свои.
— Сможешь выбраться? Подвал наглухо закрыт.
— Сюда поступает воздух. А там, где есть проход для воздуха — есть проход и для теней.
С этими словами Паук снова растворился в тенях.
Зиргрин был в настоящей панике. Он очень переживал за своего ученика, но совершенно ничего не мог сделать. Он был мечом, одушевленным, но просто мечом. И сейчас его подавили печатями, специально разработанными для одушевленного оружия. Он не мог без Наиля использовать свои божественные силы, так что бывшей королевской тени оставалось только лежать, мучаясь неизвестностью. В отличие от Наиля, Зиргрин все еще чувствовал существование своего апостола, но очень смутно. Поэтому он утешал себя лишь тем, что парень еще жив.
Одушевлённый меч привык к течению времени. Более того — он совершенно его не ощущал, когда торчал в той колонне в центре небольшой деревушки. Ход времени стал чувствоваться только тогда, когда бывший убийца объединился с Наилем. Сейчас же, оказавшись запечатанным, он снова не мог понять, сколько времени прошло. Вечность или несколько минут?
В какой-то момент духовная тьма, не позволявшая видеть окружающий мир, исчезла. Одушевленный меч снова смог видеть свое окружение, пусть и не так, как видят его люди. Казалось, кто-то им заинтересовался. Зиргрин приготовился ударить всем, чем мог в своем состоянии, но немного хриплый и знакомый голос остановил его приготовления.
— Слушай… Давай договоримся? Я тебя достаю и снимаю все эти бумажки, а ты меня ничем не шарахнешь? Что скажешь? Я отнесу тебя к парню. Он в редкостной заднице. Ему нужна твоя помощь.
Зиргрин сразу же приободрился. Он не знал, как передать свое согласие. Все еще под печатями, он никак не мог общаться и просто мирно лежал на дне продолговатой шкатулки.
Паук аккуратно снимал печати одну за другой, каждый раз замирая в ожидании неприятностей. Но клинок, все еще замаскированный под бастард, лежал мирно. Наконец, последняя печать была снята.
Зиргрин немедленно попытался связаться с Наилем, но не смог до него достучаться. Казалось, не только меч опечатали, но и парня поместили в какое-то место, блокирующее связь.
«Что с ним?» — обеспокоенно обратился он к Пауку.
— Давай потом. Не хочу кое-кого разбудить. Скоро сам все увидишь, — тихо ответил Паук. — Я возьму тебя?
«Бери, сопротивляться не буду».
Убийца аккуратно подобрал бастард. Меч спокойно лежал в руке, от чего глава Черных Кинжалов облегченно выдохнул.
«Сними с меня маскировку под полуторник. У эфеса две защелки».
Паук послушно нашел защелки и вытащил узкий хищный клинок убийцы из «тела» бастарда. Маскировочная часть немедленно исчезла в карманном пространстве клинка.
Пожилой убийца цокнул языком от вида оружия. У кинжалов тоже были короткие мечи по примеру кермских теней, но их форма немного отличалась, а качество не шло ни в какое сравнение. Вскоре Паук вспомнил о том, кто именно запечатан в этом мече, и вздрогнул. Более не тратя времени, он скользнул к спальне, где отдыхал Летир, после чего закинул внутрь артефакт, выпускающий бесцветный сонный газ.
— Пусть малец сам с ним разберется, если ты сможешь его выручить, — уже более спокойно и громче произнес Паук.
«Так что с ним?», — снова нервно спросил одушевленный меч, пока Паук взламывал замок на подвальной двери.
— Какой-то особый рабский артефакт. Вроде парню сказали, что даже боги не смогут его удалить. Вот и проверишь, могут или нет.
Механизм замка щелкнул, после чего Паук легко откинул крышку люка и спустился по ступням.
Зиргрин, наконец, смог восстановить связь. Он увидел своим духовным зрением положение Наиля и не мог удержать гнев.
«Наиль!»
«Зир…» — парень попытался скосить глаза из своего неудобного положения, но все равно толком не рассмотрел меч.
Клинок вывернулся из руки Паука и по воздуху поплыл к молодому человеку, изучая его состояние.
«Паук, отключи колонны».
— Парень в срыве. Пусть пока повисит, это успеется. Там, наверху, спит цель, на которой он может полностью все выплеснуть. Ты проверь рабский артефакт. Можешь что-то сделать?
Меч проплыл под туго натянутыми цепями, удерживающими Наиля, после чего