Таращился, казалось, целую вечность, а потом, будто против воли, прокрался из темного туннеля к ближайшей груде сокровищ. Над ним возвышался спящий дракон, смертельно опасный даже во сне. Бильбо, зыркнув вверх одним испуганным глазом, ухватил большой кубок с двумя ручками, такой тяжелый, что едва смог его поднять. Смард шевельнул крылом, выпустил коготь, сменился тон его рокочущего храпа.
Бильбо бросился наутек. Хотя дракон не проснулся – на этот раз – остался лежать на полу заграбастанного чертога и лишь сместился в свой следующий алчный и жестокий сон, но маленький хоббит отчаянно несся вверх по длинному туннелю. Сердце колотилось в груди, лихорадочная дрожь в ногах была даже сильнее, чем во время спуска, при этом кубок он из рук не выпускал, а в голове крутилось: «Я это сделал! Я им показал! "Больше похож на лавочника, чем на грабителя!" Теперь пусть только попробуют это сказать!»
Они и не сказали. Балин был рад-радехонек снова увидеть Бильбо, причем настолько же рад, насколько и поражен. Он подхватил хоббита и вынес его наружу. Была полночь, облака закрыли звезды, а Бильбо, лежа с закрытыми глазами, глубоко дышал, наслаждался свежим воздухом и не реагировал на возбужденных гномов: ни на их похвалы в свой адрес, ни на похлопывания по спине и плечам, ни на заверения, что и они сами, и все их потомки к его услугам.
Гномы все передавали кубок из рук в руки и с восторгом разглагольствовали о грядущем обретении своих сокровищ, как вдруг протяжный рокот пробудился в недрах Горы, будто древний вулкан решил снова устроить извержение. Дверь в скале была прикрыта, и только заложенный между дверью и стеной камень мешал ей захлопнуться, но по длинному туннелю, из самых глубин, докатились ужасные отголоски рева и топота, от которых задрожала земля. Гномы мигом прекратили веселиться и хвастаться и съежились от страха. Смарда пока нельзя было сбрасывать со счетов. Да, нельзя не принимать в расчет живого дракона, обитающего рядом с тобой. Драконы могут не пользоваться своим богатством, но они держат его в памяти до последней крупицы, особенно если долго им владеют, и Смард не был исключением. Он перешел из беспокойного сна (в котором видел воина, небольшого по размеру, но храброго и с острым мечом) в дрему, а из дремы – к полному пробуждению. В его пещере появился незнакомый запах. Может, дует из этой небольшой дырки? Она никогда ему не нравилась, хоть и была всего ничего по размеру, но теперь он подозрительно вглядывался в нее, жалея, что вовремя ее не заделал. Ведь совсем недавно он вроде бы расслышал слабое эхо какого-то стука, издалека, сверху дошедшее в его логово. Он зашевелился, вытянул по направлению к отверстию шею и принюхался. И тут заметил, что пропал кубок.
Воры! Пожар! Зарезали! Ничего подобного не было с тех пор, как он забрался в Гору. Где взять слова, чтоб описать его ярость?! Похожую ярость чувствуют богачи с таким количеством добра, что вам и не снилось, если вдруг лишаются вещи, которой за все долгое время владения ни разу не воспользовались. Он изрыгнул пламя, пещера наполнилась дымом, задрожали сами корни Горы. Сделав неудачную попытку протиснуться в узкий туннель, дракон, извиваясь всем длинным телом и грохоча, как подземный гром, выбрался через огромную дверь из своего глубинного логова и поспешил по широким коридорам подгорного дворца к Главным Воротам.
Обшарить всю гору, найти вора, разорвать и растоптать его – это желание полностью завладело драконом. Он показался из Ворот – свирепо засвистела, превращаясь в пар, вода Проточной речки – выдыхая огонь, взлетел ввысь и уселся на вершине Горы, испуская струи зеленого и алого пламени. Гномы, как только, словно ужасный слух, разнесся звук его полета, припали к стенам травянистой площадки, притаились* за камнями, стараясь спрятаться от жуткого взгляда вышедшего на охоту дракона.
Тут бы они все и погибли, если б их снова не выручил Бильбо.
– Быстро! Быстро! – выдохнул он. – Дверь! Туннель! Здесь нельзя оставаться!
Подстегнутые его призывом, гномы уже собрались было заползти в туннель, как тут раздался крик Бифура: – Мои двоюродные! Бомбур и Бофур – мы забыли про них, они в долине внизу!
– Они погибли! И наши пони! И все припасы! – взвыли остальные. – Ничего не поделаешь!
– Ерунда! – сказал Торин, к которому вернулось самообладание. – Мы не можем их бросить. Господин Торбкинс, Балин, и вы – Фили и Кили, давайте внутрь, чтоб не все достались дракону. Остальные разматывайте веревки! Живо!
Пожалуй, это были самые тяжелые минуты за все время их путешествия. Сверху, отражаясь от скалистых склонов, доносился рев разъяренного дракона, в любой момент мог он дохнуть вниз огнем или, полетев вокруг горы, обнаружить их на отвесной кромке скалы, бешено тянущих свои веревки. Они уже втянули вверх Бофура и все еще были живы. Втянули Бомбура, который с шумом выдыхал воздух всякий раз, когда трещала веревка, и все еще были живы. Потом втянули инструменты и тюки с припасами. Тут-то и подоспела напасть.
Послышался шум крыльев. Красное зарево легло на острия отвесных скал. Приближался дракон.
Они едва вбежали в туннель, таща и волоча* свои тюки, как с севера появился Смард, опаляя огнем горные склоны, гоня крыльями ревущий воздух. Его жаркое дыхание, от которого пожухла трава на площадке у туннеля, проникло в щель не закрытой до конца двери и обожгло притаившихся гномов. Взвилось вверх пламя*, затанцевали черные тени скал. А потом, когда он пролетел, снова сгустилась тьма. От ужаса заржали пони, сорвались с привязи и отчаянно понеслись прочь. Дракон нырнул вниз, развернулся в сторону пони и скрылся из виду.
– Пропали наши лошадки! – сказал Торин. – Кого Смард учуял, тому несдобровать. А нам придется здесь задержаться. Надеюсь, никому не взбредет в голову отправиться обратно к реке, шагая версты за верстами по открытой местности со стерегущим в небе драконом.
Такой вариант, действительно, не понравился гномам. Они еще дальше заползли в туннель, лежали и дрожали в тепле и духоте, пока бледная заря не просочилась в дверную щель. Ночью то и дело было слышно, как нарастает рев летящего дракона, а затем проходит стороной и стихает – дракон продолжал свои поиски, снова и снова облетая Гору.
Обнаружив пони и следы обоих лагерей, он решил, что это люди поднялись по реке с озера, и прочесал склон вверх от долины со стоянкой пони, но секрет двери устоял* перед его рыскавшим взглядом, а ниша