– Я – Бильбо Торбкинс. Отстал от гномов и от волшебника и не знаю, где я. Да и не хочу знать, а хочу отсюда выбраться.
– А что это у него в руке? – произнес Гам, глядя на меч, который ему очень не нравился.
– Это меч, – ответил Бильбо. – Клинок из Гондолина.
– С-с-с-с, – прошипел Гам, делаясь очень вежливым. – А что бы тебе не присесть да чуток с вот этим не покалякать*, мое сокровище? Оно, наверное, любит загадки? Так ведь?
Он решил разговаривать в дружелюбной манере, пока не разузнает больше про этот меч и не выяснит, правда ли, что хоббит тут один, хорош ли он на вкус, и действительно ли Гам хочет есть. Загадки были единственным, что он помнил. Загадывать загадки и иногда отгадывать – единственная игра, в которую он давным-давно играл с такими же, как он, живущими в норах забавными существами, прежде чем не растерял друзей, не был изгнан и, оставшись один, не заполз глубоко вниз во тьму под горами.
– Я не против, – ответил Бильбо, решив на все соглашаться, пока не разузнает побольше об этом существе – может, оно тут не одно, может, оно свирепое или голодное, может, оно заодно с гоблинами.
– Только загадывай сначала ты, – продолжил хоббит, который не готов был вот так сразу вспоминать загадки.
Гам прошипел:
Деревья – травка перед ней,
и глубже нет ее корней.
Все вверх и вверх она идет,
хотя сама и не растет.
– Ну это просто, – сказал Бильбо. – Гора.
– Так оно хорошо отгадывает загадки? Тогда устроим соревнование, мое сокровище. Если загадку задаст сокровище, а оно не отгадает, мы съедим его, мое сокровище. А если оно загадает, а мы не отгадаем, то мы сделаем, как оно хочет. Мы расскажем ему, как отсюда выбраться.
– Согласен, – ответил Бильбо, не решаясь возражать и ломая голову над тем, какую загадку загадать, чтобы не быть съеденным.
На алом холме
тридцать белых коней,
удила грызут,
копытами бьют,
а после стоят всех смирней.
Вот и все, что он смог вспомнить – ведь все время беспокоился о том, чтобы его не съели. Загадка старая, и Гам, конечно же, знал ее не хуже нас с вами.
– Старье, старье, – прошипел он. – Зубы, зубы. Правда, у нас, мое сокровище, их только шесть.
И он загадал вторую загадку:
Без крыльев, а летает,
без языка окликает,
кусает без зуба,
бормочет безгубо.
– Одну минутку! – воскликнул Бильбо, которого по-прежнему донимала мысль, что его сейчас съедят. К счастью, что-то подобное он уже слышал раньше и смог переключиться на поиски ответа.
– Ветер, это ветер, – ответил он, и был так доволен собой, что сразу же вспомнил следующую загадку. Она должна поставить в тупик это маленькое противное подземное существо, – решил Бильбо.
На голубом лице глаз
и на зеленом лице глаз.
Похожи они?
Да! Только сверху один,
а другой снизу глядит на нас.
– C-с-с, – прошипел Гам. Он так давно обитал под землей, что ничего другого и не помнил. У Бильбо уже затеплилась надежда, что жалкое существо не отгадает его загадку, но тут Гам припомнил далекое-далекое прошлое, когда он вместе с бабушкой жил в норе, выкопанной на самом берегу реки.
– С-с-с, мое с-сокровище, – произнес он. – Солнце и маргаритка – вот что это такое.
Но все эти обычные загадки надземного мира раздражали его, напоминая о времени, когда он не был так одинок, коварен и жалок. Кроме того, от раздражения он проголодался и потому решил загадать кое-что потруднее и понеприятнее:
Не разглядишь и не услышишь —
внутри горы и неба выше.
Она в начале, она в конце,
стирает радость на лице.
К сожалению (для Гама), Бильбо эту загадку знал, к тому же ответ окружал его со всех сторон.
– Тьма! – выпалил он, даже не почесав в затылке.
Сундук без замка, петель и крышки,
зато положили в него золотишко.
Он сказал это, чтобы выиграть время и придумать что-нибудь посложнее. Он считал эту загадку совсем простой и всем известной, хоть и слегка переделал ее на свой лад. Но для Гама она оказалась ужасно трудной. Он что-то шептал, шипел, бормотал, но ответа не было. Бильбо стал терять терпение.
– Ну так что? – сказал он. – Ответ вовсе не закипающий чайник, как можно заключить по звукам, которые ты издаешь.
– Дай нам еще попробовать, пусть оно даст нам еще попробовать, мое с-сокровище, с-с-с.
– Ну и? – сказал Бильбо после того, как эта проба затянулась. – Где же ответ?
Но тут Гам вдруг вспомнил, как лазил за поживой в птичьи гнезда, а после, сидя на берегу, предлагал бабушке выпить добычу.
– Яйцо, это яйцо! – прошипел он. И загадал свою загадку:
И не дышит, а живая,
как могила, ледяная.
Пьет, когда не хочет пить.
Вся в броне, что не звенит.
Гам тоже считал, что это ужасно простая загадка, потому что сам постоянно думал о том, что сейчас загадал. Но ничего лучше не вспомнил, так как перенервничал, отгадывая загадку про яйцо. А для Бильбо это был крепкий орешек, поскольку хоббит избегал водоемов. Кроме того, даже если вы и не знаете ответ, то, наверняка, способны легко его отгадать, поскольку удобно расположились у себя дома и спокойно размышляете, не тревожась, что кто-нибудь вас съест. А вот бедный Бильбо, несмотря на то, что несколько раз откашливался, не знал, что сказать. Через некоторое время Гам довольно зашипел:
– Оно, наверно, нежное, мое сокровище, оно, наверное, сочное, оно, наверное, вкусняшка-хрустяшка*.
Из тьмы на Бильбо уставились его глаза.
– Минуточку, – дрожа, сказал Бильбо. – Я ведь только что дал тебе время подумать.
– Ему надо поторопиться, поторопиться, – прошипел Гам и стал выбираться из лодки на берег к хоббиту. Но, как только он опустил в воду свою длинную ступню с перепонками, из воды выпрыгнула испуганная рыба и упала Бильбо прямо на пальцы ног.
– Уф! – воскликнул Бильбо. – Какая холодная и склизкая!
И тут его осенило.
– Рыба, рыба! – закричал он. – Это рыба.
Гам был сильно разочарован, но Бильбо