Сперва они совершили стомильный переход вдоль Сумеречной зоны, обнаружив еще одну низинную долину с ее эндемичной фауной и флорой. Очевидно, Меркурий опоясан целой цепью таких долин, укрывающих остатки древней биосферы, которая, по всей видимости, процветала здесь еще до того, как планета перестала вращаться.
Подстрелив несколько образцов крылатых тварей, охотящихся друг на друга, они доставили их на корабль для изучения. Химические анализы фон Целла показали, что их плоть буквально пропитана металлоорганическими соединениями.
Жизнь на Венере, Земле и Марсе эволюционировала так, что ее формы пригодны в пищу друг для друга. Но Меркурий, под завязку забитый тяжелыми элементами, породил совершенно уникальную ветвь эволюции. Протоплазма меркурианских существ насыщена медью, цинком, свинцом и даже платиной. Это промежуточная стадия между чисто углеродной жизнью Земли и кремниевой формой жизни, что тоже существует на Меркурии.
Суинертон хмуро качал головой и с досадой пожимал плечами: мясо меркурианских животных было для нас смертельным ядом.
Отчаявшись – ведь наши запасы провизии таяли на глазах, – он часами вываривал эту плоть, надеясь осадить металлы. Но тесты фон Целла раз за разом показывали, что в мясе по-прежнему остается слишком много отравы. В ход шли кислоты, щелочи, но проклятые металлы упрямо отказывались выпадать в осадок. В сложных цепочках органических соединений металлы удерживаются намертво.
Месяц спустя нам пришлось распечатать неприкосновенный запас провизии. Чем мы будем питаться в космосе, если – и когда – все-таки взлетим? Воздух и вода у нас были, но вот еда…
Все мы пребывали в дурном настроении, особенно Суинертон. Иногда он часами стоял перед Омегой и молча смотрел на него. К слову, Омега не умер. Суинертон опустил обломанный стебель в водный раствор сахара и фосфатов. Растение-мозг пустило корешки и, казалось, заметно посвежело.
– Омега, – часто бормотал Суинертон, – услышь меня! Поговори со мной! Как ты спасся от ртутного потопа?
Фон Целл и Суинертон пошли на крайние меры. Они попытались обжарить меркурианское мясо в кипящем свином жире, но металлы, разумеется, и не думали выпадать в осадок.
– Всё ещё яд! – простонал фон Целл. – Ладно, признаю: сделать это мясо съедобным невозможно.
– А вы не пробовали осадить металлы электрическим путем? – спросил кто-то.
Фон Целл так и застыл на месте, ошеломленный.
– Вот оно! – чуть не закричал он. – Металлы легко перейдут в ионную форму, и тогда их можно будет вывести из раствора! Тарней, ты нас спас!
– Не приписывай это мне, – возразил Тарней. – Это Карсен сказал.
– Да ничего я не говорил, – удивился Карсен. – Это ты сказал… Или ты, Парлетти?
Внезапно мы все растерянно уставились друг на друга. Так кто же это сказал?
– Это был Омега, – тихо произнёс Суинертон. – То есть… он сказал это телепатически.
Он торжествующе обвел нас взглядом – ведь мы, по сути, уже считали его сумасшедшим. Мы все это слышали, пусть и не именно эти слова. Я воспроизвёл их весьма вольно. Это было скорее едва уловимое впечатление, прокравшееся в наши мысли – словно едва уловимый звук.
Тарней и вовсе утверждал, будто первым делом расслышал слова «безмозглые глупцы».
Так или иначе, решение было найдено. Выполняя нетерпеливые указания фон Целла, я соединил все свои батареи вместе. Он погрузил кусок меркурианской плоти в солевой раствор, служивший электролитом, и пустил ток.
Час спустя на дне сосуда выпал тёмный осадок металлов. Анализы показали, что оставшаяся ткань очищена от тяжёлых металлов! Фон Целл попробовал мясо сам – став нашим подопытным кроликом. Кто-то должен был рискнуть, и он настоял на своей кандидатуре, будучи абсолютно уверенным в надежности своего метода очистки.
– На вкус – как отличный стейк, – сообщил он.
Три часа спустя он по-прежнему чувствовал себя прекрасно, и мы все наконец перевели дух. Продовольственная проблема была решена. Ежедневно охотничий отряд приносил добычу. Мои селеновые фотоэлементы установили на постоянной основе рядом с чаном для осаждения, чтобы они питали систему током и очищали меркурианское мясо от тяжелых токсичных металлов.
Вот только в порыве энтузиазма фон Целл изрядно приврал. Мясо оказалось невероятно жестким, неаппетитным и довольно склизким, но мы все равно были ему рады. Оно насыщало наши желудки, пусть и не баловало вкусовые рецепторы. Мы даже разнообразили рацион меркурианскими травами и кореньями – их мы тоже обрабатывали электрическим способом.
Двести сорок шестой день.
Теперь мы уверены в нашем дальнейшем существовании: под рукой есть воздух, вода и еда – три главных столпа жизни. Первая трапеза из очищенного меркурианского мяса превратилась в настоящий праздник. Мы подняли стаканы с водой, провозгласив тост за Омегу.
Никому не хотелось портить веселье и вспоминать про ракетные дюзы. Однако этот дамоклов меч по‑прежнему висел над нами. Проблема с двигателями высилась перед нами непреодолимой горой, пусть даже мы уже и одолели ее подножие, разобравшись с воздухом, водой и пищей.
Но вернёмся к Омеге…
Разумеется, Суинертон был в восторге от того, что его подопечный наконец прервал затянувшееся молчание. Но вместе с тем он на него и злился.
– Омега, – потребовал он, – почему ты так долго хранил молчание?
– Я думал, – последовал ответ, который я бы охарактеризовал как крайне флегматичный по своей «тональности».
Разговор, который я здесь привожу – это обобщённая версия того, что «услышали» все мы. Каждый из нас «слышал» поразительную телепатическую речь Омеги немного по-своему.
– О чём же? – не унимался Суинертон.
– Ты бы не понял.
– Разве ты не знал всё это время о нашей продовольственной проблеме? Почему не подсказал решение раньше?
– А какая разница, решили бы вы эту проблему или нет? – невозмутимо спросил Омега. – Я заговорил только потому, что меня поразила ваша невероятная глупость: вы не видели столь очевидного варианта.
Омега был крайне прямолинеен. Суинертон покраснел за всех нас и сменил тему.
– Как тебе удалось спастись от ртутного потопа? – спросил он.
– Я волевым усилием создал вокруг себя силовой щит. Едва успел: поток оторвал мои корни. Окружённый защитным полем, я всплыл на поверхность.
Суинертон попытался расспросить подробнее об этом силовом щите, но ответ оказался совершенно непостижимым. Тарней пробормотал что-то о «направленной вибрационной оболочке», но вскоре тоже махнул рукой.
– Нам пришлось спустить то ртутное озеро, чтобы спастись самим, – сказал Суинертон, словно пытаясь извиниться. – Ну, или нам тогда так казалось. Мы сожалеем, что