С больным сердцем и тем более после трансплантации нужно соблюдать бесконечную кучу правил.
Эта бутылка нарушает минимум три. Или четыреста.
Во-первых, она содержит алкоголь.
Сердечникам алкоголь так же противопоказан, как Супермену криптонит. В детстве папа иногда давал мне попробовать каплю вина, смешанного с водой. Но после Дня Тренировки по Дзюдо в нашем доме запрещен любой алкоголь. Из напитков водятся только фруктовые соки, чаи и травяные настои.
Трансплантация в отношениях с алкоголем мало что меняет. Если очень хочется, можно, конечно, время от времени пропустить стаканчик, но только на свой страх и риск.
Во-вторых, бутылка явно нестерильная.
Из нее наверняка пил не один человек. А я между тем все еще принимаю иммунодепрессанты. Конечно, не в таких дозах, как сразу после пересадки, когда меня заперли в обеззараженной палате, но пить из горла вместе с людьми, которых я вижу впервые в жизни, все равно рискованно.
У меня в голове проносится длинный список других правил, противопоказаний, предписаний и рекомендаций.
Но в моих наушниках играет та же музыка, которую слышат все остальные.
Четыре утра,
Свет гаснет,
Сердца горят,
И летят искры…
– Окей, – говорю я, забыв о том, что меня никто не слышит.
Потом протягиваю руку и беру бутылку. Подношу ее ко рту и запрокидываю голову. Губы холодит влажное стекло. По телу пробегает легкая дрожь. Прохладная жидкость стекает по горлу. Горькая и немного шипучая.
Я делаю большой глоток, почти перестав дышать.
Парень в белой рубашке хлопает меня по спине и смеется.
– Давай, давай! – говорит он одними губами.
Я делаю еще глоток и передаю бутылку Блю.
Он смотрит на меня весело и немного удивленно.
Я в шутку бью его по плечу. Музыка в наушниках становится громче. Я беру его за руки, и мы танцуем, подпрыгивая на месте.
Его глаза все такого же непонятного цвета. Я чувствую себя малолеткой. Но мне плевать.
Есть только я и Блю и музыка.
17
– Метро закрыто, – объявляет Кристиан, парень в белой рубашке, угостивший меня первой бутылкой пива. За ней последовали другие. Не помню сколько.
Когда тихая дискотека закончилась, мы вернули наушники и пошли бесцельно слоняться по улицам. И вот дошли наконец до станции метро.
Только уже два часа ночи. Поезда не ходят. Я не знаю, как вернуться домой.
В такое время идти в район Порта Венеция пешком слишком опасно, тем более что я почти пьяна после всего выпитого пива.
При этом чувствую я себя просто отлично.
Мне все кажется приглушенным: звуки, мысли. Но мое новое сердце по-прежнему бьется. Значит, все хорошо. Ничего не случилось, я все еще жива.
Блю обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает:
– Где ты живешь?
Я отвечаю.
– Порядок, – говорит Кристиан. – Мы тебя подвезем.
Мне вдруг страшно хочется оказаться дома. Немедленно, сейчас.
Я не хочу больше стоять здесь, на пустой улице, среди ночи с людьми, которых едва знаю.
Завтра у меня первая биопсия в больнице.
Кажется, я сделала чудовищную глупость.
Блю кивает вместо меня и берет меня под руку. Я что-то бормочу. Язык заплетается. Из меня вдруг вырывается смех, хотя мне совсем не смешно.
Мы подходим к «Фиату Пунто» Кристиана. Эта машина, кажется, старше моих родителей.
Мы с Блю садимся сзади, Мирт лижет мне лицо. Кристиан сидит за рулем, рядом с ним еще один парень. Не могу вспомнить его имя. Кажется, Чико? Он не расстается со своим телефоном. Он привязан к нему намного больше, чем я или Блю.
Кристиан включает музыку и открывает окна. Машина движется вперед в знойный ночной Милан.
Я думала, мне надоел шум, но меня будто подзарядили: я снова все ощущаю отчетливо и ясно.
Мы с Блю начинаем скакать на сиденье. Мирт радостно лает. Кристиан воет в окно. Машина летит по широкой полупустой улице, протянувшейся черной лентой между домами.
Мне больше не хочется домой.
Чико поворачивается к нам и смотрит на Блю. Тот кивает и достает телефон.
– Доброй ночи, ребята, – говорит он экрану, стараясь перекричать музыку.
Похоже, начался очередной стрим.
– Наша вечеринка в полном разгаре. И мы закончим ее на ура!
Блю протягивает мне поводок.
– Держи его крепко. Что бы ни случилось.
Я ничего не понимаю, но послушно киваю, наматывая поводок на запястье. Потом обнимаю Мирта и чешу его за ушами. Он это обожает. И прижимается ко мне.
Кристиан смотрит на нас через зеркало заднего вида. Он смеется. Он все понял. Я – ничего.
Кристиан увеличивает громкость и одновременно нажимает на газ.
Нас с Миртом вдавливает в спинку сиденья.
Блю передает телефон Чико. Тот разворачивается и начинает снимать.
А Блю открывает дверцу и приподнимается, наполовину высовываясь из машины.
Рукой он держится за дверь, а ногой цепляется за мою ногу. Остальная часть его тела парит в воздухе. Машина мчится все быстрее. Блю кричит и машет в камеру, двигаясь в такт музыке.
Все это длится несколько секунд. Или час.
Блю бросается на заднее сиденье, захлопывает дверь и валится на нас с Миртом. Пес снова начинает лаять, на этот раз от страха. Я чувствую, как его маленькое сердце колотится рядом с моим.
Блю выхватывает телефон из рук Чико и снова кричит своим подписчикам:
– Это было по-тря-са-ю-ще!
– Кики-челлендж: сделано! – смеется Кристиан, немного сбавляя скорость.
Блю смотрит на меня.
– Все в порядке?
Песня по радио закончилась, и мы погружаемся в тишину перед следующей.
Я не отвечаю. Просто не знаю, что ответить.
Блю качает головой.
– Наверное, это не для тебя. Прости.
Чико и Кристиан смеются. Блю тоже смеется.
Я вспоминаю, как мы стояли на крыше больницы. Вспоминаю ощущение пустоты. Страх. Электричество, пронизывавшее каждую клетку моего тела.
– Хотя, знаешь, ты могла бы стать даже популярнее, чем я, – продолжает Блю. – У тебя честное, открытое лицо, ты нравишься людям. Наша совместная фотка набрала в разы больше лайков, чем любая из тех, которые я постил раньше. Я тебе даже немного завидую.
Блю мне завидует. Мне, которая никогда ничего в жизни не делала. Только таскалась из одной больницы в другую и планировала свои Идеальные Похороны.
Я чувствую, как у меня что-то шевелится в животе. Бабочки?
– Как ты это делаешь? – спрашиваю я, передавая Блю собаку.
Он сразу понимает, о чем я, и улыбается своей кошачьей улыбкой.
– Только смотри, осторожно. Прижимайся крепче к краю дверцы там, где выступ.
Он показывает мне точку прямо над