О чем она думает? Считает ли меня чудовищем, неблагодарной дурой?
– Хочешь сказать, у тебя почти двадцать пять тысяч подписчиков? – спрашивает Кати.
Я удрученно киваю.
– И я совершенно не понимаю, что мне с этим делать.
– То, что все делают со своими верными подписчиками.
– Просят совета?
– Просят денег!
33
Мы все утро пишем сценарий. В обеденный перерыв в дверях моей комнаты появляется папа и подозрительно осматривает штатив, на который мы водрузили телефон Кати. Потом переводит взгляд на небольшую съемочную площадку из искусно расставленных ламп, подушек и постеров, призванных создать то, что Кати называет «уютной атмосферой».
– Я дома, – говорит папа, подчеркивая и без того очевидный факт.
Мы с Кати почти не смотрим на его.
– Па, прости, мы заняты, – говорю я, в двадцатый раз передвигая занавеску, чтобы получить нужное освещение.
– Не так сильно! – кричит на меня Кати. – Если будет слишком много света, ты будешь выглядеть как труп. Понятно, что нужно убедить всех в том, что ты больна, но мы же не фильм ужасов снимаем!
– А что вы, собственно… – снова начинает папа, пытаясь войти в комнату.
Моя подруга пронзает его испепеляющим взглядом и выталкивает за дверь.
– Да дадите вы нам поработать, в конце концов?! – кричит она. – Не надо вмешиваться в наш бизнес. Мы требуем уважения!
Папа смотрит на нее как на милую собачку, которая вдруг заговорила.
– Хорошо, хорошо, – бормочет он. – Я собираюсь приготовить рисовый салат. Вам оставить немного?
Кати фыркает. Никогда не видела ее такой харизматичной, и должна сказать, что так она мне нравится еще больше.
– Конечно, оставьте у двери, пожалуйста! – отвечает она, даже не глядя на него, и тут же добавляет: – И не входите!
Папа молча кивает и испаряется.
– И добавьте немного авокадо, если у вас есть, спасибо!
– Что с тобой случилось на море? – хихикаю я. – Тебя как будто подменили.
– Случилось то, что мне надоело смотреть чужие фильмы. Я хочу начать снимать свои.
– Звучит впечатляюще. И ты решила начать с моей комнаты?
– Стив Джобс начинал со своего гаража, я начну со спальни. Намного более стильно, скажи?
Я смеюсь, продолжая выполнять ее указания по обустройству съемочной площадки, освещению и сценарию. Мое новое сердце бьется легко и свободно.
Такэру присылает фотографию книжного прилавка с импровизированного больничного рынка.
Книги! Моей антибиблиотеке как раз нужно пополнение. Это подарок?
12:20
ТАКЭРУ
Может быть.
12:21
Чистый лист моей жизни снова становится цветным. Я в этом уверена.
Папа оставляет нам обед за дверью, и мы благоговейно поедаем его, не выходя из комнаты, чтобы не растерять то, что Кати называет «муд». Теперь мы готовы к съемке.
Точнее, Кати готова. А я себя чувствую полной идиоткой.
Она накрасила меня и причесала. Я хотела надеть бутылочно-зеленую футболку с надписью: «Самый надежный способ прославиться – внушить миру, что ты уже знаменит», но Кати выбрала футболку лососевого цвета с надписью: «Бывают люди, которым вредно помогать: чем больше для них делают, тем менее они склонны делать для себя сами».
Я выучила свою речь наизусть. И знаю, что все делаю правильно. Это мой способ хоть что-то исправить.
Но я боюсь.
Боюсь комментариев.
Боюсь потерять подписчиков.
Боюсь, что меня раскритикуют или, что еще хуже, забудут.
Но я заставляю себя вспомнить глаза Мирта, его розовый язык, щекочущий мне руки, его радостные прыжки. У меня сжимается сердце от боли и решимости.
Я делаю это для него.
– Три, два, один… – говорит Кати из-за своего телефона, установленного так, чтобы я выглядела в кадре точно такой, какой она меня видит.
Кати кивает мне и начинает стрим на аккаунте ХартСтоппера.
Я смотрю в камеру с застывшей глупой улыбкой. Меня словно парализует. Кати закатывает глаза и начинает размахивать руками. «Говори», – произносит она одними губами.
Я прокашливаюсь, стираю с лица идиотскую улыбку и начинаю:
– Всем привет! Добро пожаловать на мой канал!
Я развожу руками, будто обнимая своих подписчиков через экран.
Кати кивает. Пока все идет хорошо.
Я продолжаю.
– Сегодня я хочу исповедаться. Многие из вас видели вчерашний стрим с поездом, – голос дрожит, но я стискиваю зубы и говорю дальше: – Вчера случилась трагедия. По моей вине. Собака, которую вы видели на видео, – лучшая собака в мире. Я никогда не любила собак, но эта…
Глаза застилают слезы, но я не останавливаюсь. Мое сердце бьется все быстрее.
– Эту собаку сбил поезд. И это только моя вина.
Я не вижу комментариев – их читает Кати, переместившись к компу, пока с ее телефона продолжается трансляция.
Я изо всех сил стараюсь держаться, но одна слеза предательски стекает по щеке. Я на мгновение останавливаюсь. И пару раз впускаю и выпускаю воздух из легких.
Я делаю это для Мирта.
– К счастью, я знаю, как все исправить, – снова начинаю я. – Но для этого мне нужны вы.
Опять небольшая пауза, я с трудом сглатываю слюну. Теперь – самое сложное.
– Во-первых, я должна рассказать вам, кто я такая. Меня зовут Бьянка, мне девятнадцать лет. С первого класса у меня проблемы с сердцем. И это не безответная любовь. Все началось во время тренировки по дзюдо.
Я продолжаю рассказывать. И чем больше говорю, тем отчетливее понимаю, что мой голос становится более уверенным, а сердце бьется все быстрее.
Я рассказываю о себе, о своей болезни, об операциях, о VAD, который я называла Польдо, о листе ожидания, о трансплантации. О новом сердце и о чувстве вины. Я не упоминаю Такэру, потому что не хочу впутывать его. Это касается только меня и того, что я натворила.
Рассказываю о том, как встретила Блю, о террасе и о том, как все началось. Объясняю, что это не его вина, а моя.
Говорю о Мирте, о том, почему он самый замечательный пес в мире.
О его неестественно изогнутом теле. О ветеринаре, о том, как она сказала, что мы не должны заставлять собаку страдать.
И наконец перехожу к делу.
– Я ничего не заслуживаю, я не заслуживаю ни вашего сочувствия, ни вашей поддержки.
Я снова сглатываю слюну и чувствую, как у меня по щекам катятся слезы. Смахиваю их рукой. Не хочу, чтобы это выглядело как классическое исповедальное видео, в котором девушки плачут, чтобы привлечь к себе внимание.
– Я ничего этого не заслуживаю, но этого заслуживает Мирт.
Кати снова встает у штатива и возится с телефоном, выводя на экран оверлей: адрес веб-сайта, на котором можно делать пожертвования,