Ран Крон, яростно сражавшийся по левую руку от своего исполинского вождя, мгновенно отплатил обидчику: своим пятнадцатидюймовым каменным ножом – единственным оружием молодого бойца – он буквально выпустил врагу кишки. Перешагнув через упавшего Атхака, юноша перехватил обеими руками дубину, вырванную у валящегося замертво противника, и принялся описывать ею круги. Атхак оставался в беспамятстве лишь миг; в следующее мгновение он уже был на ногах, во всю глотку ревел «А-Хук» и еще неистовее разил врагов своим огромным нефритовым топором. Однако между ударами он нашел в себе силы крикнуть Рану Крону:
– Ты больше не неопытный юнец, а воин! Как кончится бой, станешь названым братом Атхака!
Если до этого обещания вождя отрок сражался исступленно, то теперь он уподобился сорвавшемуся с цепи молодому демону. И как следствие, к исходу сечи он истекал кровью из дюжины мелких ран.
А завершилось сражение полным истреблением. Могучий вождь дал твердое обещание Юхору, а как он сам заявлял, лгать Атхак не привык. Всех уцелевших в бою людей Угдарра, раненых и невредимых, приволокли к их собственному богу-дьяволу и размозжили им головы. Пощадили лишь нескольких крепких женщин: их оставили в качестве вьючного скота, чтобы они тащили награбленную добычу на обратном пути. Но даже их ждала неминуемая смерть, едва отряд вернется домой.
От этих женщин, допрошенных Атхаком, удалось узнать, что Юхорова Рыжая Ведьма Угдарра была убита несколько лет назад. Однако она оставила после себя дочь по имени Рыжая Заря…
– Где она?
Никто не знал.
Тогда Атхак схватил одну из женщин и швырнул её прямо в пылающий неподалёку костёр. К тому времени, как вопящая несчастная выползла из пламени, остальные женщины разом вспомнили, что в храме Угдарра есть несколько потайных комнат…
Нашел ее Ран Крон. Какие волшебные слова он произнёс – неведомо, но она выслушала его без страха и вышла из здания, держа юношу за руку. И она не отпустила его ладонь, даже когда он привел ее к Атхаку.
– И кто же из вас двоих пленник? – выкрикнул вождь, бывший в преотличном расположении духа.
Почувствовав дружелюбный настрой Атхака, Ран Крон ухмыльнулся и ответил:
– Я, о Атак!
Вождь с секунду пристально глядел на него, а затем ухмыльнулся в ответ?
– Будь на то моя воля, я бы сказал: «Забирай ее, парень!» Но она обещана старому Юхору. Ему и решать, как с ней поступить.
Юхор Змей услышал приветственный гул, возвещавший возвращение боевого отряда, и улыбнулся своей кривой улыбкой. Когда исполинская фигура Атхака предстала перед ним, старый оружейник спокойно поднял глаза, хотя в глубине души его бушевала буря эмоций. В правой руке Атхак сжимал огромный боевой топор, а левой крепко держал за плечо стройную прекрасную девушку с волосами цвета пылающего рыже-золотого огня.
– Вот топор и плата за него, о Юхор Змей. Атхак держит слово!
– За топор уплачено, и отныне он всецело твой, о Атхак Могучий! На нем нет проклятия. Более того, доколе ты будешь держать его в бою, никто не одолеет тебя. Хочешь взять и девушку тоже, о Атхак? Я не мог бы отдать её в лучшие руки. Стань ты мне сыном – с твоей силой да моей мудростью…
– Нет, Юхор! Топор – вот мое единственное желание. Я бы скорее хотел, чтобы ты отдал ее моему названому брату, Рану Крону. Он жаждет её – и, думаю, пользуется её благосклонностью.
– Отдать её… этому… щенку? Атхак, ты шутишь?
– Щенку?! – взревел вождь. – Я сказал – моему названному брату! Никто храбрее его не уходил на войну из этой деревни. Быстрый ногами, великий сердцем, бесстрашный и смертельно опасный со своим длинным ножом – я собственными глазами видел, как в бою у деревни Угдарра он уложил пятерых. Да ещё и спас жизнь мне – мне, Атхаку Вождю! Да, он ещё молод. Будь у него больше боевой мудрости и лет, я сделал бы его своим вторым после себя. А ты называешь его щенком!
– Дочь, – поспешно заговорил Юхор, уходя от темы, вызвавшей ярость Атхака, – ты плоть от плоти моей. Рассказывала ли тебе мать…
– Я слышала, как он, – она указала на Атхака, – назвал тебя Юхором Змеем. Моя мать, перед тем как ее забили камнями до смерти в селении Угдарра, поведала мне сказание о пленнике, Юхоре Сильном, которого племя забило камнями из-за нее, и которого унесли в глушь, бросив там – жить или умереть, как рассудит Угдарр. Ты ли воистину тот самый Юхор?
Старый калека смог лишь кивнуть – слова покинули его. Девушка была слишком, слишком похожа на прежнюю, старшую Рыжую… Поддавшись порыву, девушка упала подле него на колени, прижала его старую голову к своей молодой груди, поглаживая его редкие седые пряди изящными мягкими руками и тихонько приговаривая над ним… Воины отвернулись по короткому знаку Атхака.
– Сейчас не время добиваться её руки, мой брат, – сказал вождь молодому Ран Крону.
И юноша понимающе кивнул. Он умел ждать.
Рыжая Заря была самой прекрасной девушкой, какую только видело племя, и многие юноши просили ее руки у старого Юхора. Но всем и каждому он давал один и тот же ответ:
– Ее сердце по ее воле всецело принадлежит Рану Крону. Она моя дочь, и пускай поступает так, как ей любо.
И вот в назначенный срок настал день, когда перед лицом всего народа Юхор связал Рыжую Зарю и Рана Крона вместе прочной веревкой, призвав многие ужасные проклятия на голову любого, кто посмеет расторгнуть эти узы. И племя, устроив пиршество, с весельем и шутками отпраздновало свадьбу. Нашлись, правда, и те, кто рассуждал, что раз дева столь прекрасна, а Атхак столь могуч, ей следовало бы стать парой великому вождю, а не молодому воину.
Но когда некоторые, поднабравшись смелости во хмелю, отважились намекнуть об этом самому Атхаку, тот лишь расхохотался во всю глотку. А поскольку он и сам изрядно приложился к крепкому напитку, его внезапно осенила самая дивная мысль.
– Юхор! – проревел он. – В твоих руках власть связывать узы брака там, где дело касается твоих собственных отпрысков. Ты сочетал Ран Крона с Рыжей Зарёй. А теперь поспеши и свяжи меня с другим твоим ребёнком!
–