— Не уверена, что на свете есть парень сексуальнее тебя.
Он усмехнулся, бросив на меня взгляд своих зеленых глаз, которые почти утратили прежнюю ярость.
— Жаль, что ты не заметила этого раньше. Возможно, это уберегло бы меня от пулевого ранения.
— Я выстрелила в тебя не потому, что ты был уродлив. Я выстрелила, потому что ты гнался за мной.
Нож звякнул о столешницу. Торин сделал шаг в сторону, втиснулся бедрами между моих колен и накрыл мой рот своим.
— И я бы сделал это снова, если бы пришлось.
Дрожь прошла через тело, каждая клеточка ныла от желания быть обласканной. Хотелось, чтобы Торин взял меня прямо здесь. В нашей новой хаотичной жизни это стало редкостью: усыновление Габриэля, создание агентства, переезд в этот прекрасный дом.
Я провела пальцами по его лбу и бровям, чувствуя, как между ног становится влажно, пока он покусывал мои губы. Мы застонали, теряясь в поцелуе и прекрасно понимая, что нас могут прервать в любой момент.
Бросив взгляд на качели, я увидела, что Габриэль проснулся, но вел себя спокойно — он завороженно следил за мерцающей туманностью под потолком.
— Он отвлекся, — прошептала я, запуская руку ему в штаны. Его плоть уже ждала, твердая и горячая. — Может, по-быстрому, прямо здесь?
Торин неуклюже возился с кнопками на плите.
— Где эта штука выключается?
Я отпихнула его руку и сама повернула ручку, пока он задирал мою юбку и стягивал белье. Холодная и твердая столешница обжигала задницу, но мне было плевать.
Его руки метались от моих бедер к груди и плечам, но в итоге неизменно оказывались на моем животе. Он погладил его, улыбаясь.
Я задрожала от вожделения, направляя его, чтобы он коснулся головкой моей щели.
Торин простонал мне в ухо и прошептал:
— Я не могу перестать хотеть тебя, анам гайл.
Я вцепилась в его ягодицы, обтянутые тонкой тканью штанов, притягивая к себе и уже начиная стонать, хотя он еще даже не вошел.
Но он замер.
— Чего ты хочешь?
— Пожалуйста, Торин, — взмолилась я, извиваясь на камне от похоти. — У нас нет времени на игры.
— Это не игра. — Он провел большим пальцем по влажным складкам, коснулся клитора и глубоко погрузил пальцы внутрь. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Его длинные пальцы двигались во мне, основание ладони терлось о лобковую кость, заставляя меня всхлипывать.
— Я хочу, чтобы ты взял меня.
Он вцепился в мои бедра мертвой хваткой. Одним резким толчком он вошел до самого конца, вырвав крик из моего горла.
— Черт, я и забыл, как тесно ты меня обхватываешь, — выругался он вполголоса, пригвоздив меня взглядом к кафельному фартуку. — Хочу видеть, как мое семя капает из твоей…
— Киски.
Он тихо хмыкнул.
— Хочу видеть твою киску, полную моей влаги, что течет по внутренней стороне бедер. Смотри, как я тебя беру. Смотри.
Я опустила взгляд, губы сами собой приоткрылись. Его напряженный член скользил по моим стенкам, у основания собиралась белая пена нашей страсти8.
Его дыхание стало тяжелым и хриплым в такт мощным толчкам.
— Ты моя, а я твой. Ты понимаешь это?
— Да!
Я принадлежала ему целиком, больше, чем кому-либо когда-либо. Все это было неправильно, но никогда еще ничто не казалось более верным.
И в тот момент, когда он вошел еще глубже, в дверь позвонили.
Торин выдал десяток ветусианских ругательств, вышел из меня и быстро заправил член обратно в штаны.
— Это уже издевательство. Если не комлинк, то ребенок. Если не ребенок, то дверь. Или агентство.
Я соскользнула со столешницы, натянула белье и расправила юбку, прежде чем идти открывать.
На пороге стояла молодая женщина. Ее коричневые волосы были собраны в хвост, а щеки растянулись от улыбки.
— Привет! Я Анна. Живу прямо через дорогу. Видела, вы переехали пару дней назад?
— О… да. Соседка! — Я простояла в дверях слишком долго, внезапно забыв, каково это — просто общаться, как до появления Гарнизона Земли.
Сейчас встречи между людьми часто проходили именно так. Нужно ли кивать? Пожимать руки? Обниматься? Никто не знал, какой вопрос может всколыхнуть воспоминания, которые лучше хранить в самом дальнем уголке памяти. У каждого из нас теперь две жизни: «до» и «после». И никто не знает, о какой из них можно говорить.
Анна посмотрела на меня, слегка склонив голову.
Точно. Нужно пригласить войти.
— Хотите зайти?
— С удовольствием!
— Я Иден, — сказала я, отступая и закрывая за нами дверь. — Моя пара на кухне. Мы как раз собирались вместе готовить обед.
Анна последовала за мной через гостиную. Белые бревна стен высились рядом с огромными окнами.
— Надеюсь, я не помешала.
— Да нет, все в порядке, правда. Торин, это Анна, наша соседка.
Торину хватило мудрости остаться за стойкой. Он успел натянуть футболку и теперь просто поднял руку в знак приветствия.
— Привет. Я Торин. Рад знакомству, Анна.
— Командор Первой бригады, — произнесла она, кивнув и потирая покрасневшие кончики пальцев. — Мой муж — первый офицер Дайнал. Он был в восторге, когда узнал, что вы переезжаете в тринадцатый сектор.
— Я служил с твоим мужем во время вторжения джал’заров, — отозвался Торин. — В следующий раз приходите вместе.
— Он сейчас на «Хелиар-5». Дайнал почти не бывает на Земле. Вечно мотается по вселенной. — Улыбка на мгновение скользнула по ее лицу и исчезла. Она кивнула на качели: — У вас малыш. Усыновленный, да? Я видела интервью.
— Хотите кофе? — спросил Торин, оглядывая мелкую бытовую технику на столешнице. — Я понятия не имею, какая из этих штук варит кофе, но мне сказали, что одна из них на это способна.
— Торин не знает назначения половины этих приборов, — подмигнула я.
— Не хочу навязываться, вы же как раз готовили. Просто зашла познакомиться и, честно говоря, очень хотела посмотреть дом изнутри. Он так отличается от всех остальных.
— Да, Торин спроектировал его по образцу домика, в котором я бывала в детстве. — Наши взгляды встретились, и на миг показалось, что мы одни. Только он и я в этом доме, а тот рисунок, что он забрал из моей комнаты, теперь висит в нашей спальне наверху.
Судьба. Слово, которое я старалась не использовать с тех пор, как пришли ветусианцы, теперь то и дело прокрадывалось в мысли и разливалось теплом в груди каждый раз, когда я смотрела на Торина.
— Он огромный, — заметила Анна. — Сколько тут спален?
— Э-э, четыре?
— Пять, — поправил Торин, подходя ко мне сзади и обнимая за талию. — Для целой кучи детей.
— Не слушай его. Через пару лет он, скорее