– Как пишется «претензий»? – перебила девчонка.
– Через «е».
– А «ни к кому»?
– Так и пишется, – растерялся Юков.
– Ну одним словом или двумя?
– Пиши – у меня все зашибись! – посоветовал, не выдержав, Муфаев…
Приятельницы Инги Давыдовны и ее внучек узнали о произошедшем из классического «Подслушано в…». Последние годы в интернет-пространстве принято освещать любое событие, от ярмарки до выборов, а уж криминальные хроники интересуют население далеко не в последнюю очередь. Пресс-служба РОВД дала комментарий по поводу массовых поисковых мероприятий на местной свалке, не называя фамилий, а уж остальное было делом техники. В «Подслушано…», «Мой Рябиновск» и «Новые новости» один за другим выстрелили сюжеты о кровавой расправе; разумеется, вместо имен использовались первые буквы, но долго ли догадаться, о ком идет речь, когда сообщается о трагедии в семье известного строителя и успешного риелтора, произошедшей в СНТ «Малиновки».
Первый звонок раздался, когда Воронина-старшая была за рулем; ее старая знакомая осторожно интересовалась, все ли в порядке в семье Инги.
– Да, – немного надменно ответила та, – а почему ты интересуешься?
– Прочитала тут в «Телеграме»… об убийстве в «Малиновках»…
– И что?
– Ты живешь в «Малиновках», я помню…
– Я жива и здорова, – усмехнулась Инга Давыдовна.
– Да, но твоя невестка…
– С моей невесткой также все в полном порядке.
– Извини, – стушевалась приятельница, пробормотала какие-то ничего не значащие фразы и скомканно попрощалась. После третьего схожего звонка Воронина-старшая припарковала автомобиль на обочине и сама открыла новостные паблики.
– Хоть бы это не увидели девочки! – выдохнула она.
Однако по приезде домой сразу было понятно, что внучки публикации прочитали и даже успели ощутить на себе силу реакции окружающих. Состояние Полины было близко к истерике, а Галина уже рыдала в комнате. Если по отношению к старшей внучке товарищи еще проявили тактичность в силу как более сознательного возраста, так и симпатии к Полине, то младшей досталось от одноклассников, и без того недолюбливавших ее. Телефоны обеих девочек были выключены.
– Мы должны убрать эти публикации, – тщательно выговаривая слова, произнесла Полина. – Бабушка, как можно связаться с администраторами сайтов?
– Послушай. Твой отец скоро будет дома. Это будет лучшим опровержением того, что написано. А это почитают и забудут.
– Как же, забудут! Галку только ленивый не спросил, отдадут ли ее в детдом, раз мать мертва, а отец в тюрьме!
– Какие жестокие, – ахнула Инга Давыдовна. – Что за дети сейчас?!
– Ну вот такие. Эти новости надо удалить из пабликов, и как можно быстрее.
– Дорогая моя, – покачала головой Воронина-старшая, – я попробую. Но уверяю, об этом действительно скоро перестанут говорить. Мы живем в таком мире, где каждый день происходит что-то страшное, одна новость хуже другой.
– Хорошо хоть каникулы – и за спиной не шепчутся! – нервно фыркнула Полина, удаляясь в кухню.
Инга Давыдовна еще раз внимательно перечитала публикации: так и есть, общие фразы, ничего выходящего за рамки нет. Из серии – «кому надо, тот поймет». И никак не обжаловать, ведь это, по сути, официальный комментарий РОВД. Однако она оказалась права в том, что новости быстро меняются: к вечеру паблики заполонили очередные «сенсационные» сообщения о двух смертях в роддоме и взрыве газа в соседнем поселке; поиски на свалке в прессе отошли на второй план.
Раскопки проходили тяжело. Слой за слоем снимались, где плоскими лопатами, где ковшом маленького экскаватора, пласты мусора; утрамбованный давался тяжелее, но и тот, что был насыпан сравнительно недавно, не слишком облегчал задачу: он или разлетался, или являл глазу тошнотворное зрелище из опарышей, или брызгался и пачкал лопаты и одежду. На поднятый и отброшенный в сторону мусор налетали чайки и обиженно кричали, когда их отгоняли. Несмотря на это, никто не жаловался, а кроме того, к волонтерам спустя пару дней присоединилась новая живая сила: друзья и по совместительству коллеги Ворониной, которые были допрошены и проверены на причастность к ее исчезновению и гибели. Они искренне недоумевали, для чего, если супруг сознался в убийстве, нужно проверять еще и их алиби; разъяснения, что вина Петра Воронина еще не доказана, их не слишком удовлетворяли. Однако и мужчины, и женщины безропотно являлись на допросы, давали откатывать пальцы, а потом, взяв отгулы на работе, отправлялись на свалку. Так работа пошла еще быстрее. Правда, если волонтеры представляли, на что шли, и с тошнотой справлялись, то друзья Марии нет-нет да и бегали блевать подальше от уже разрытых мест.
– Хороший она человек была, наверное, – философски заметил Кимиров, наблюдая за тем, как очередной неофит раскопок борется с тошнотой. – Столько людей помочь вызвались. И хреновит их, а роют.
– Лишь бы толк был, – мрачно ответил Юков.
Рабочие участки свалки поделили на сектора, в которых потенциально находились останки Ворониной; периметр поисков после сравнения показаний подозреваемого с картой мест, на которых выброс был разрешен, сузился, но все равно был внушительным; к концу второго дня ни одного похожего пакета найдено не было.
– И ночью копайте, – безапелляционно сказал зампрокурора. – Время и так упущено, а тут еще и «Прогресс чистоты» жалуется: тормозим утилизацию. Я попробую договориться, чтобы они на другие свалки пока возили, но это краткосрочная мера.
Освещалась свалка частично: постоянно включенные яркие фонари присутствовали над хозяйственной частью и КПП и слабо подсвечивались административные постройки; копатели в первый же вечер притащили кто во что горазд: кемпинговые фонари, налобные, тактические, кто-то даже принес две велофары, но этого было мало. В прокуратуре договорились с каким-то складом, и на свалку привезли небольшие прожекторы. Радовало, что ночи выдавались лунные, безоблачные, а чайки в большинстве своем с закатом убирались спать в одни им известные гнездовья.
– Представь, если ливень начнется, – в самом начале поисков выдал неугомонный Киндер. – Вот это мы тут все увязнем, самих потом придется искать…
На третий день поисков ситуация не поменялась, только оперативники начали падать духом: повседневную работу никто не отменял, но и присутствие на свалке никем не упразднялось. Разумеется, они не торчали там ежеминутно, а появлялись по очереди по паре-тройке раз за день, но и это существенно отвлекало от выполнения должностных обязанностей. Не было послабления даже в освобождении их от суточных дежурств, но материалы, собранные оперативниками, наутро передавались другим сотрудникам.
– Идите и сами там постойте, – парировал любые упреки Киндер, которому изрядно надоела вонь, исходящая от его одежды после каждого посещения свалки. – А я за вас подежурю.
Так или иначе, дело не двигалось, и это изрядно удручало; Юков потихоньку начинал хандрить. Вот и сейчас, подъехав поменять Кимирова и проверить волонтеров, он, заходя на территорию,