Муфаев запросил данные на автомобиль, и тот оказался принадлежащим некоему Шаеву Евгению Юрьевичу, 2003 года рождения; Шаева довольно быстро отыскали в клубе «Эзвик», где он делал ставки на футбол; машина его стояла под зданием криво припаркованная и мешала ходить людям. Увидев парня, Муфаев опытным глазом определил, что тот находился в состоянии наркотического опьянения, хотя и легкого.
– Что, – тихо спросил Палеев, – подождем, пока выйдет, там предложим пройти?
– Да зачем? Сейчас и предложим.
На «предложение» Шаев отреагировал бурно: схватил стоявший перед ним бокал с коктейлем, плеснул содержимое в Муфаева, швырнул стекло в Палеева и рванул с места, но растянулся на полу, не увидев коварной подножки оперативника. Наручники на него надевать не стали, но, подняв парня с пола, руку заломили под самый затылок, отчего Шаев заверещал и вытянулся, становясь на цыпочки. Немногочисленные посетители «Эзвика» наблюдали за происходящим с тревожным изумлением.
– Могу я узнать, что происходит? – осведомился мужчина в черном костюме, приближаясь к оперативникам. – Учтите, охрана уже вызвана.
– Учтем, – пропыхтел Палеев, закручивая Шаеву руку. – Привет им от рябиновского угро.
– Так вы при исполнении? Отчего же не предупредили, – отступил мужчина, – мы никогда не препятствуем…
– Не удосужились, – перешел на высокий слог и Муфаев, – впредь будем осмотрительнее.
Протащив парня мимо стойки и выпихнув на улицу, Палеев немного ослабил хватку; глаза парня приняли осмысленное выражение.
– Че вам надо? – прохрипел он. – Отойдем, договоримся.
– Что делал вчера?
– Когда?
– А вот как проснулся.
Парень скривился, попытался высвободиться:
– Отпустите, может?
– Обойдешься. Отвечай, ну!
– По городу катался. В «Эзвике» сидел.
– Элину Рыбацкую знаешь?
Не нужно было быть физиогномистом, чтобы распознать промелькнувший на лице Шаева ужас; в ту же секунду он так резко дернулся, что Палеев от неожиданности выпустил его руку, и Шаев со всей своей возможной скоростью припустил прочь от оперативников, виляя и отталкивая неспешно идущих людей. Проводи задержание кто-либо другой, возможно, попытка скрыться увенчалась бы успехом, но Муфаев, несмотря на плотную комплекцию, бегал как упитанный, но не растерявший навыков гепард. Он догнал парня метров через сто и, уже не церемонясь, повалил на землю и сел сверху. Подоспевший через минуту Палеев достал и защелкнул на Шаеве наручники.
– Все понятно, – констатировал майор. – Элину Рыбацкую знает.
Позже, в РОВД, Шаевым была написана явка с повинной: он признался, что, подкараулив Элину возле ее подъезда рано утром, солгал ей, что уходит добровольцем и пришел попрощаться и поговорить последний раз перед отъездом. Элина, обычно не пускавшая его после некрасивого расставания в свою машину, растрогалась и разрешила Шаеву сесть в автомобиль. На вопрос парня, возможны ли отношения между ними вновь, Рыбацкая вежливо, но твердо ответила отказом, добавила, что у нее появился другой, после чего попросила больше не появляться у ее дома и рядом с салоном. По словам Шаева, он и без того сильно ревновал Элину, а после этих слов и вовсе потерял над собой контроль. Недалеко от Вороньей рощи парень попросил остановить машину, после чего набросился на девушку и стал ее душить; когда та перестала подавать признаки жизни, пересел за руль, доехал до рощи и оттащил тело Рыбацкой к реке; вытащив из ее сумочки деньги и карточку, швырнул за камыши, в воду, сумку. Его никто не видел, благо место было безлюдным, а время – ранним. После Шаев хотел утопить автомобиль, чтобы не смогли обнаружить его следов, но «Элантра» завязла в сыром песке, и тогда он бросил машину и ушел пешком.
– Я был в состоянии аффекта, – раскачиваясь на стуле, говорил он следователю. – Это мне зачтется? Зачтется же? Я любил ее.
– Проверим, – неопределенно ответил Шомин.
– Проверите, что любил? Я докажу. Я стихи ей писал. На асфальте рисовал сердце анатомическое и черные розы. Душу обнажал.
– Нудист какой нашелся, – пробормотал стоящий у стены Муфаев.
Шаева, разумеется, сразу же проверили и на причастность к безвестному исчезновению Марии Ворониной – на всякий случай. Данная версия подтверждения не нашла. Мало того что у Шаева отсутствовали мотивы, на момент исчезновения Марии он находился в другом городе, отбывал административное наказание за появление в общественном месте в состоянии наркотического опьянения. Его полностью и подробно допросили по поводу убийства Элины и препроводили в изолятор временного содержания, а Шомин начал готовить материалы в суд для двухмесячного ареста подозреваемого. Когда Муфаев выходил из кабинета, ему позвонил на мобильный телефон эксперт-криминалист Бусинцов, пребывавший в неожиданно хорошем настроении.
– Пальчики по делу Рыбацкой совпали! – сообщил он. – На руле «Элантры» которые! Я думал, не получится идентифицировать, они смазанные были, но все ровно, совпадения по всем признакам. Некоему Шаеву принадлежат, полные данные я тебе уже скинул. По наркотикам проходил, адрес его в базе есть.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил оперативник. Это действительно были важные доказательства причастности Шаева к убийству, вздумай он пойти на попятную в суде или в ходе следствия; а то, что эксперт посчитал, что первым установил подозреваемого, – да почему бы и нет. И неважно, что тот уже задержан.
Тем временем Лика Леонидовна, стыдясь сцены, которую она устроила сватье, после очередного звонка в следственный отдел набралась смелости и попросила зятя встретиться с ней. Петр Воронин согласился, пригласив женщину попить кофе в небольшом аккуратном баре рядом с его работой. Лайковая приехала раньше и дожидалась у дальнего столика. Ее одолевали неловкость и смущение; все же напрямую уличать невиновного человека в убийстве – не слишком достойное поведение.
«Меня можно понять, – пыталась оправдать себя Лика Леонидовна. – Пропала дочь, и я всеми силами стараюсь не думать о плохом, а мне говорят, что на свалке уже неделю ищут ее расчлененный труп. Как я могла отреагировать?» Она смотрела в окно на темные плотные листья растущих на площади платанов и увидела зятя издалека; стоило ему войти в кафе, женщина замахала рукой, а когда он подошел, поспешила извиниться:
– Прости за мои подозрения…
– Забыли, – покачал головой Воронин. – Неизвестно, как бы я себя вел на вашем месте.
– Спасибо тебе…
Они помолчали. Подошел официант, и Воронин попросил два кофе; в ожидании заказа они перебрасывались общими фразами: дела на работе (Петр рассказал, как много сейчас придется наверстывать из-за его отсутствия), настроение девочек (не самое радужное, и, возможно, средиземноморский курорт поможет им отвлечься). Лика Леонидовна осторожно выразила сомнение в том, что внучкам стоит лететь развлекаться, когда неизвестно, что с их матерью; Воронин возразил на это, что каждый день, проведенный в тягостных мыслях о Марии, без возможности что-либо решить и узнать, губительно