– Но не торопитесь делать ставки, господа, сегодня особенный бой! – говорит ведущий. Моя голова поворачивается из стороны в сторону, только сейчас я замечаю, что один в этой клетке.
– Какого дьявола?
Ответа ждать не приходится, потому что дверь открывается, впуская внутрь сразу шестерых бойцов, каждый из которых смотрит на меня, как на ключ к выходу отсюда. Стальные сетки начинают потрескивать, я смотрю на них в неверии – кто-то подключил ток. Первый боец, стоящий ближе всего ко мне, сплевывает на пол и злорадно улыбается, поигрывая в руке серебряной заточкой.
– Ничего личного, парень, – он бросается вперед, лишая меня возможности сориентироваться и обдумать происходящее здесь дерьмо.
– Только один выживший! – напутственный крик ведущего напоминанием отдается в ушах.
Будь ты проклят, Томми.
Наши дни
Перебравшись на другой берег, я сразу же проверяю положение точки на экране слежения. Скорее всего, Розмари уже высадили, поскольку теперь мигающий маячок движется медленнее. Паркуюсь на ближайшей стоянке, доставая из бардачка маленький черный футляр, и бегу в сторону университетской часовни. Это не занимает много времени, поскольку бег – один из способов поддерживать форму и неплохое средство по избавлению от шума в голове – прочно закрепился в моем графике.
Шаги эхом отдаются по пустому зданию, здесь только стулья и кирпичные стены, окружающие колонну естественного слабого света, падающего из окна в потолке и подсвечивающего стеклянные капли, свисающие почти до пола и имитируя хрен знает что. Я бы поставил на звезды, но это глупо, учитывая, что в дневное время звезд на небе не видно, а сейчас, когда солнце почти село, инсталляция потускнела.
Останавливаюсь, прислушиваясь к звукам; легкое дребезжание стекла подсказывает, что за постаментом кто-то есть. Я слишком давно не давал зверю охотиться, поэтому не слышу ее дыхания или стука загнанного сердца, но инстинкты кричат «она прямо перед тобой». Делаю шаг, бесшумно продвигаясь вперед и глядя на экран телефона, затем еще один и еще, пока трясущаяся тень не отделяется от камня, за которым скрыта Розмари.
– Время вышло, – возвращаюсь к стульям и усаживаюсь на один. – Выходи, Розмари.
– Я успела? – после небольшой заминки спрашивает она, все еще прячась за постаментом. – Мой телефон разрядился, который час?
Одна ошибка за другой.
– Время получить наказание.
Высунув голову, она сердито морщится.
– Но я справилась, не отрицай! – Встав и отряхнувшись, Розмари подходит ближе, откидывая с лица растрепанные волосы. Маска, которая меня раздражала, исчезла, щеки раскраснелись от бега, и несколько прядей прилипли к вискам. Потрясающе красивое зрелище в сочетании с вздымающейся грудью и бьющимся у основания шеи пульсом. А потом она прищуривается на телефон в моих руках и упирает руки в бедра: – Эй, это нечестно!
Я встаю так, что снова возвышаюсь над ней, и делаю два больших шага, не отводя взгляда от расширенных темных зрачков, почти закрывших собой голубую радужку. Розмари пятится назад, но я не перестаю идти, пока спина девушки не задевает стеклянные бусины, висящие над местом, которое еще минуту назад служило ей укрытием.
– Нет, ты не справилась, дважды подвергнув себя опасности, а теперь выбирай, что тебе больше по душе – получить наказание или с позором отправиться к отцу, где придется объясняться, каким чудесным образом ты вдруг обрела голос, Морская Роса.
На секунду кажется, что она даст мне пощечину, маленькие ноздри упрямо раздуваются от злости. Биение ее сердца учащается.
– И каким же будет твое наказание? – Она складывает руки перед собой, словно они спасут от того, что я готов сделать, чтобы проучить ее и преподать урок.
Протягиваю ладонь, обхватив шею Розмари сзади, и слегка наклоняю голову, изучая бледную кожу и линии вен под ее поверхностью. Длинная красная полоса тянется от основания шеи к плечу; от мысли, что ее оставил мой брат, становится дурно. Но шумное дыхание Розмари и то, как ее тело слегка подается вперед, отвлекает от кровавых сценариев. Засовываю вторую руку в карман и вынимаю содержимое футляра – это автоматический шприц со встроенным чипом. Розмари не успевает даже вздохнуть, прежде чем дезинфицирующее средство распыляется по нажатию кнопки на корпусе, а тонкая игла вонзается в ее кожу.
Девушка с возмущенным криком отпрыгивает, толкая меня в грудь, и хватается за шею, растирая место укола.
– Что это было? Что ты ввел мне? – Розмари кричит так громко, что стены часовни резонируют, теперь она прыгает, запутавшись среди висящих стеклянных бусин, и те разбиваются, ударяясь друг о друга и падая на пол. Я хватаю ее за руку и выдергиваю из звездного потока обратно в свою темноту.
– Твой первый урок – никогда не доверять незнакомцам и быть бдительной. Один случайный жучок в твоем кармане, и БАМ! – делаю пистолет из пальцев, прикладывая к ее лбу и имитируя выстрел. Розмари тяжело дышит, глядя на меня со смесью шока и страха, но теперь хотя бы слушает. Так и работает провокативная терапия, я не собираюсь быть нежным, если моя задача научить ее выживать. Я вообще не умею быть нежным.
– Чт… что было в шприце? – тихо выдавливает она, в уголках ее глаз собираются слезы. Облизываю губы, чтобы не сорваться и не провести языком по доказательствам ее страха.
– Маячок. Теперь я всегда знаю, где ты. Так что отправляйся домой прямо сейчас и никуда не сворачивай, это мой последний акт доброты.
Я отпускаю ее руку, и часть женского тепла задерживается на моих холодных пальцах, сжимаю их в кулак, убирая тот в карман и отступая на шаг. Розмари медлит, ее рука снова пробегает по шее, а потом, удивляя меня, она вдруг улыбается.
– Это хорошо, – произносит она больше себе, чем мне. – Может быть, теперь я смогу спать спокойно, зная, что ты наблюдаешь.
Ее улыбка становится шире, и я, остолбенев, смотрю, как она выходит из часовни, даже не оборачиваясь. Не имею ни малейшего понятия, кто из нас кого переиграл.
Глава 11. Розмари
Кажется, мне удалось. Я сломала систему и перескочила сразу несколько уровней. Нет, спокойный сон и легкость не вернулись, но теперь, стоит мне лечь в постель, вместо ужасных картинок и смутных воспоминаний из бункера перед закрытыми веками вспыхивают новые образы. В них я отважно бегу через мост, ни разу не обернувшись, чтобы