Беру листок из стопки аккуратно сложенных рецептурных бланков и царапаю на обороте одно лишь слово, протягивая его подруге. Читая, Лея морщится и комкает бумагу, швыряя ее в меня так скоро, что не успеваю пригнуться.
– Прости? И это твой ответ? Серьезно? – Вытирая подсохшие слезы, она упирается бедром в край стола и сердито усмехается. – Ты ведь самая несгибаемая и упрямая из всех, кого я знаю, и я чертовски люблю это в тебе, Розмари Слейд. Ты давала отпор этой сучке Скарлетт с самого первого дня, одна за всю команду выигрывала дебаты и врала родителям, как покерный виртуоз. Я знаю тебя, дорогая подруга! Поэтому придется предложить что-то получше нескольких букв на клочке бумаги. Тебе не заставить меня поверить в эту чушь, Рози. – Она наклоняется над столом и громко шепчет: – Или сейчас же скажи это вслух, или я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.
До каких пор люди будут пытаться вытянуть из меня слова, прибегая к шантажу?
Не думаю, что здесь есть прослушка, чего не скажешь о нашем доме или транспорте, на котором меня доставили в клинику. Я не доверяю никому, включая охранников, сейчас все мое окружение разделилось на людей, которых приходится опасаться и которых нужно оберегать. Еще есть Хайден, и я пока не уверена, какое место отведено ему.
Зажмуриваюсь, делая глубокий вдох, и понижаю голос до слабого шепота. Время замирает, пока я, уставившись в стол, рассказываю большую часть случившегося, избегая кровавых и унизительных подробностей. Не хочу нанести травму психике лучшей подруги, а судя по тому, как часто она проводит пальцами по синему гребню волос на макушке, ей тяжело слышать все это. Для меня же рассказ – почти освобождение, слова вылетают удивительно легко, практически на одном дыхании.
– Кто бы ни посылал те сообщения, он ясно дал понять, что, если заговорю, все, кого я люблю, погибнут. – Поднимаю глаза, изучая реакцию Леи, но она, не сдерживая гнева, лишь смотрит на меня в упор.
– Ну пусть попробует прийти, я сделаю из его яиц омлет и скормлю своей кошке, – воинственно выпятив грудь, произносит она тем же шепотом. – Мы должны обратиться в полицию!
– Нет! – вскакиваю с места. – Мы не знаем, с кем имеем дело. Я не могу подвергать опасности тех, кто меня окружает, поэтому пока не найду решение, буду поддерживать легенду с психотравмой, так лучше для всех.
Лея внимательно слушает, после чего обходит стол и наклоняется так, что наши глаза теперь на одном уровне. Я благодарна за то, что она не предпринимает попыток снова дотронуться до моей руки или обнять, хоть и вижу тень грусти в сверкающих нефритовых радужках.
– Прости, что накричала, я испугалась, когда выяснилось, что ты посещаешь больницу чаще, чем библиотеку.
Я сглатываю.
– Откуда ты вообще знаешь?
– Встречалась с твоей экономкой, очень милый цербер, надо признать, одна стоит всей этой свиты охранников.
– Прости меня, Ли, знаю, что поступила жестоко, но я просто хочу, чтобы весь этот кошмар закончился.
Лея проводит рукой по заметно отросшему ирокезу, теперь стрижка больше напоминает мужскую, но ей идет. Она выпрямляется, переминаясь с ноги на ногу.
– Хочешь, я останусь в Бостоне? Слышала, что сучка Мэннинг перебралась сюда и собирается поступать в MIT.
В горле образовывается тугой комок, и я сглатываю от досады, что все вокруг продолжают проживать свои жизни, в то время как мне приходится просто существовать в тени своих страхов.
– Нет, возвращайся домой, чем меньше времени мы проведем вместе, тем безопаснее для тебя, я буду на связи, обещаю.
– Перестань геройствовать, твой отец снова уехал, я не брошу тебя справляться со всем в одиночку.
Сейчас бы самое время выкрутить регулятор лжи на максимум, но я устала от вранья.
– Я не одна, есть человек, который мне помогает. И он… – Лее требуется примерно миллисекунда, чтобы по выражению моего горящего волнением лица понять, куда дует ветер. – Когда он прикасается ко мне, я не чувствую боли.
– У тебя появился парень? – взвизгивает она, и я шикаю, прикладывая палец к губам.
– Нет, черт возьми! И, пожалуйста, говори тише! Он из ФБР, но временно отошел от службы, это долгая история, я бы не хотела обсуждать ее здесь.
– Ладно, но я не оставлю тебя в покое, пока не выпытаю все чертовы подробности. – Она грустно вздыхает. – Идем, провожу тебя хотя бы до машины.
Встаю и подхожу как можно ближе, на Лее достаточно одежды, чтобы попробовать хотя бы дотронуться до ее плеча, но моя ладонь остается неподвижной. Это не то же самое, что прижаться щекой к щеке или взяться за руки.
– Спасибо, что рядом, Ли, – шепчу напоследок, и мы выходим за дверь, где пара телохранителей сверлит взглядами белую стену, пока доктор и его помощница терпеливо разговаривают в сторонке. Они больше не навязываются со своими рекомендациями, желая хорошего дня и прощаясь до следующего осмотра.
Лея продолжает болтать всю дорогу по коридору до парковки, изредка бросая косые взгляды в сторону охранников. Покалывание на поверхности кожи заставляет меня вскинуть голову, и взгляд безошибочно находит источник, изменивший структуру молекул воздуха так, что теперь они кажутся тяжелее. Хайден стоит, прислонившись к капоту своего автомобиля, на нем снова один из прекрасно сидящих костюмов, и я уже слышу протяжный вдох где-то слева от себя.
– Рози, кажется, я вижу ожившую карту Таро, только сделай вид, что мы не пялимся. – Но сама она конечно же продолжает глазеть на Хайдена так, словно умрет, если перестанет. И делает это, бесстыдно присвистывая. Я иду прямо к нему, меняя курс, в основном потому что должна выяснить, зачем он приехал, ведь мы не договаривались о встрече. – Стой, Рози! Ох, ну ладно, другого шанса может и не быть, так что дерзай. – Лея семенит рядом, но я не могу объяснить, в чем дело, пока охранники все еще рядом, да и любой может видеть нас.
– Я забираю мисс Слейд, – бросает Хайден поверх моего плеча, и телохранители не возражают, опасаясь игнорировать прямые приказы отца. С его легкой руки агент Дрейк теперь за главного на все время