– Пока рыжеволосый красавчик не выхватит ее, чтобы насадить на свой… – восклицает Лея, но я успеваю метнуть в нее первым, что попадает под руку. Это кукла вуду, привезенная из Орлеана.
– Мне пора, передай привет папе и Престону! Люблю вас! – выпаливаю, поспешно завершая разговор. – Ты невыносима! – стреляю обманчиво-злобным взглядом в подругу.
– А ты ханжа, но я все равно люблю тебя, – показывая язык, Лея поднимается с кровати, подхватывая куклу, и несет ее к доске с моим расписанием. – Вот как я это вижу, – схватив две большие иголки из органайзера, Лея прикалывает руки куклы к доске посреди перечня предметов, внесенных в список для подготовки. Теперь кукла зловеще распята и выглядит еще более обреченной. – Ты пригвоздила себя к распорядку, и я чертовски горжусь твоим упорством и стремлением на пути к мировому научному господству. Но поживи ради бога немного, Рози! В этом колледже настоящих пенисов больше, чем нарисовано на задних партах в кабинете мистера Чена. Нина права, дай парням шанс, вот увидишь, будет весело, еще никто не умирал от пары оргазмов.
– Не думаю, что эта богобоязненная женщина имела в виду забег по кроватям случайных парней. Как же тогда любовь?
– А что с ней? – довольно осмотрев свое жуткое творение, Лея встречается со мной непреклонным взглядом.
– Разве можно заниматься этим без чувств? Хотя кого я спрашиваю… без обид. Но я так не могу, чтобы лечь в чью-то кровать, для начала мне придется влюбиться, а от любви, как известно, люди погибали, и не раз, рушились империи, вымирали цивилизации.
Несколько долгих секунд подруга тупо пялится на меня, после чего разражается таким искренним хохотом, сгибаясь пополам, что мне становится неловко.
– Иногда твоя драматичность меня пугает, Рози! Тебе бы на Бродвее выступать или читать проповеди про скорый апокалипсис перед зданием суда.
Я знаю, что подтрунивания Леи – порождение заботы, а вовсе не грязные насмешки наподобие тех, что выплевывает сучка Скарлетт. Вот только я ни за что не признаюсь, что несмотря на роковые любовные пророчества гадалки вуду и грубо ограненную заботу близких, есть еще одна маленькая вещь, за которую цепляется моя романтичная натура.
Однажды, когда мне было шестнадцать и папа уехал на очередной сбор средств, мы с Ниной сидели на огромной террасе третьего этажа, глядя на темное небо.
– Смотри внимательней, где-то там вот-вот пролетит твой шанс, не упусти возможность поймать его в ловушку.
Я не отрывала глаз от мириад крохотных светящихся точек так долго, что все они стали сливаться, шея затекла, а слизистые покраснели в бесконечных попытках не моргнуть. Это была не единственная ночь, когда небо оказалось усыпано звездами, но почему-то именно в тот день я посчитала особенно важным прислушаться к совету Нины и загадать желание. Уже тогда я хотела стать астрофизиком и собиралась начать изучать естественные науки и математику. Я знала, что хочу загадать, и просто ждала возможности, сканируя безоблачное черное пространство.
Только вот когда наконец одна из звезд начала падение, я на мгновение замерла, а все мысли разом покинули голову, кроме одной – я хочу быть любимой со всей страстью и трепетом и так же сильно полюбить в ответ.
Звезда упала, момент закончился, но он не был упущен. Теперь я просто терпеливо ждала, пока мое желание исполнится, решив, что всего остального в этой жизни я добьюсь сама.
Глава 3. Хайден
Пять месяцев назад…
Одна из самых раздражающих вещей в мире – человеческая болтовня, бессмысленная и пустая. Голова гудит под натиском тирады, извергаемой моей временной помощницей Дениз. Скрипя словами по барабанным перепонкам, она вот-вот окончательно разрушит границы моего и без того шаткого самоконтроля и отправится к чертовой матери подальше с глаз.
В офисе в Куантико стены кабинетов звуконепроницаемы, шторы всегда плотно задернуты, ничто не мешает остаться наедине с собой и сосредоточиться на деле. Здесь же смехотворная гипсокартонная будка, соседствующая со смежным помещением, никакой двери, так что я могу слышать каждое движение по ту сторону разделяющей нас стены. И прямо сейчас Дениз, не стесняясь, делится с кем-то на том конце телефонной линии подробностями вчерашнего ланч-свидания с блюдами по себестоимости.
– Настоящий фурор обернулся кошмаром наяву, больше я туда ни ногой! А этот индюк Дэвид предложил поделить счет, ты можешь себе представить? Кто вообще так делает после месяца регулярных встреч? Я не какая-нибудь чудачка из пригорода и знаю себе цену!
Терпению приходит конец, и следующие ее слова прерываются громким стуком моего кулака о стену, кабинет содрогается от ударов.
– Эта линия не предназначена для личных звонков, – сухо говорю, сопротивляясь желанию выхватить чертову трубку и швырнуть весь аппарат через комнату.
Пауза выдает замешательство Дениз, поскольку я не выходил из себя ни разу за два месяца работы бок о бок. Но, видит бог, эта женщина невыносима, даже когда просто печатает на своей допотопной клавиатуре.
– Бетти, я перезвоню с мобильного, мой босс немного на взводе, дело, которое он расследует, кажется, зашло в тупик, – последние слова она произносит шепотом, как будто я оглох настолько, чтобы не расслышать происходящее буквально в двух ярдах. Какую еще информацию она сливает частным лицам под предлогом невинных сплетен?
Дениз чуть громче, чем следует, вешает трубку, и я даже не успеваю облегченно вздохнуть, потирая шею, прежде чем разговор возобновляется с ее личного телефона. На этот раз они обсуждают какой-то роман, где герой трахает героиню рукояткой ножа. Неслыханно!
Вот почему я ненавижу работать с кем бы то ни было. Мы даже не напарники, последний мой сослуживец отправился на тот свет еще до того, как я был назначен на эту должность. Теперь начальство пошло на уступку, позволив мне как специальному агенту одиночную работу, но всякий раз они приставляют кого-то из местных для бумажной возни и поддержания связи со штаб-квартирой в Вашингтоне. Хотя я почти уверен, что это мера контроля над моими действиями вроде метафорического ошейника, издающего тошнотворный сигнал при любом неверном повороте головы.
Моя нынешняя помощница окончила полицейскую академию и три года работала штатным сотрудником в нескольких офисах ФБР, ее рекомендовали как одного из лучших аналитиков и заверили, что Дениз Прэтт именно та, кто необходим мне во время расследования по делу «Стикса». Посадить эту женщину рядом, твердо веря в ее внимательность к деталям, – все равно что совать руки в кухонный измельчитель отходов, подключенный к розетке, нажимая на